– Даже если речь идет о защите тех, кто не может защитить себя сам? – осведомился Гаррамон. – Предположим, ты встретил убийцу или насильника? И ты видишь, что он собирается совершить еще один чудовищный поступок. А остановить его можно, только убив. Что тогда? Это будет благородно?
Рист провел языком по безнадежно высохшим губам.
– Я… не уверен.
– Когда армии отправляются на войну, умирают сотни. Тысячи. Десятки тысяч. Кровь проливается только для того, чтобы напоить землю, куда отправляются тела. Победители возвращаются домой, их славят как героев и лучших представителей своего народа. Но для тех, чьи любимые погибли, они остаются убийцами… презренными людьми, которых следует отправить в бездну. Конечно, все не может быть только черным или белым, если ты намерен жить в этом мире, не так ли?
Вопрос Гаррамона не требовал ответа, тем не менее Рист покачал головой. Он не изображал интерес. Рассуждения о морали всегда его завораживали, во всяком случае, если имели прямое отношение к нему самому. Но сейчас, когда слова Гаррамона снова и снова звучали у него в голове, он понял, что не задал действительно уместного вопроса.
– Брат, вы сказали, что мое Испытание Веры находится внутри коробочки. В чем тогда оно состоит?
Гаррамон провел языком по зубам, пальцами правой руки начал постукивать по плотному дереву стола.
– Испытание Веры предназначено для всех, кто хочет стать помощником боевых магов. Это пробка к сосуду, откуда черпается Сущность. Оно должно показать твою веру в братьев и сестер, и самого Эфиалтира. И доверие к ним.
Кровь в венах Риста обратилась в лед, он едва мог дышать.
– Вы… не можете просить меня об этом. Чтобы стать боевым магом, я должен открыть себя для Магии Крови. Брат, разве вы не понимаете, что это неправильно?
– Должно быть, тебе следует поставить под сомнение собственные предупреждения, ученик. Неужели ты веришь во все истории, которые тебе рассказывают?
– Конечно нет, – голос Риста дрожал, в горле и во рту не осталось ни капли влаги.
– В таком случае почему ты веришь ядовитым словам, которые нашептывали тебе в детстве? Называть Сущность Магией Крови равносильно тому, чтобы считать героя злодеем. Способность обуздать дикую Сущность есть дар Эфиалтира, который он нам преподнес. Я знаю, что на Юге ему дали имя Предатель за отказ много лет назад исполнять законы других богов, но на самом деле он Спаситель, мой ученик. Через дар Сущности смерть не бывает напрасной. Он позволяет свершиться дару творения из разрушения. – Гаррамон вздохнул, а потом слабо улыбнулся Ристу. – Если мне и удалось что-то узнать о тебе, так это то, что ты никому не веришь на слово. Все подвергаешь сомнению. Постоянно ищешь ответы. И не просто ответы – тебе требуется понимание. Ты отказываешься бездумно за кем-то следовать. Это качества не просто хорошего человека – а лидера, и я ими восхищаюсь. Вот почему я привел тебя сюда, а не в какое-нибудь церемониальное место или расшатанное кресло моего кабинета. Здесь находятся книги с глубоким осмыслением использования Сущности. Самые беспристрастные тексты, что мне известны. Правда, на некоторых страницах возникает предвзятое отношение, но я верю, что ты во всем разберешься. Ты не ограничен только данными текстами. Я просил Голта, библиотекаря, чтобы он обеспечил тебя и другими по твоему желанию. – Гаррамон встал, и его взгляд скользнул по самоцвету. – У тебя есть неделя для принятия решения. Верь в меня и Круг, черпай из сосуда, или откажись. Выбор за тобой, и я убежден, что ты найдешь верный путь.
Желудок Риста делал одно сальто за другим, угрожая выплеснуть свое содержимое на стол.
– Брат?
Гаррамон остановился, положив руку на край занавеса, но не обернулся.
– Да, ученик?
– Что будет, если я откажусь?
– Тебе известен ответ, Рист.
Гаррамон вышел наружу и задвинул занавес за собой, не дожидаясь, когда Рист задаст следующий вопрос.
Не самый лучший выбор, тем не менее у него он оставался.
– Как ты себя чувствуешь? – Элла закрыла за собой дверь лазарета и слабо улыбнулась Таннеру.
За исключением самого Таннера, Эллы и нового больного, который спал на кровати в дальней части комнаты, здесь больше никого не было.
– Бывало и лучше, – ответил Таннер, приподнимаясь на постели и морщась. – Но Корен очень помогает, частично снимая боль.
Элла подошла к постели и накрыла ладонью руку Таннера.
– Сожалею, что я не приходила раньше. Просто… не знала, что сказать.
Таннер покачал головой.
– Все в порядке.
– Нет. Ты рисковал жизнью, чтобы узнать правду. Ты ведь понимаешь: если бы ты умер, Яана убила бы меня во сне?
Таннер фыркнул.
– Только не заставляй меня смеяться. – Он прижал руку к животу, пытаясь подавить смех. – Мне больно. Яана не стала бы тебя убивать. Она совсем не такая свирепая, как кажется.
Элла приподняла бровь, но ничего не ответила.
