– Ладно, – согласился Таннер. – Она могла бы тебя убить.
– Она бы наверняка меня убила. Таннер, почему?
– Почему что? Почему я остался? – Таннер сделал глубокий вдох и негромко застонал от боли. – У меня нет детей, Элла. Боги посчитали, что я не достоин такого дара. Рэтт был самым близким мне в этом вопросе. После того, как мой брат уехал на Юг, мы очень редко встречались, но я был готов на все ради его семьи. А с того момента, как тебя увидел, мне стало очевидно, что я испытываю такую же любовь к тебе. К тому же Рэтт очень тепло писал про тебя в письмах. – Таннер сжал руку Эллы, улыбнулся и покачал головой. – Он так сильно тебя любил. Я не сумел защитить Рэтта, но могу защитить тебя.
Только ощутив влагу на щеках, Элла поняла, что плачет. Она всхлипнула и покачала головой.
– Ты вовсе не обязан это делать, – прошептала она.
– Да, конечно. Что-то подсказывает мне, что ты способна прекрасно позаботиться о себе, в особенности когда тебя сопровождает тень, которую ты называешь волкобразом. – Фейнир прорычал что-то в ответ, но даже не стал поднимать головы, продолжая спокойно лежать на полу у двери. – Даже если ты ничего не делаешь в этой жизни, ты защищаешь свою семью, Элла Фьорн. И позволь мне сказать: произнесли вы с Рэттом брачные клятвы или нет, теперь ты моя семья.
Элла шла по туннелю, одному из многих, что связывали комнаты, альковы и пещеры Тархелма. Она провела рукой по гладкому камню туннеля, когда направлялась из своей комнаты к южным воротам. Стена туннеля не была шероховатой, как в тех случаях, когда кто-то прорубал дорогу в камне. Здесь стены напоминали полированную сталь. Яана объяснила ей, что весь аванпост высечен при помощи той же магии, которой владели Фарда, Корен и Фарвен. Но одно дело знать, и совсем другое – понимать.
Примерно через каждые пятьдесят футов сумрак туннеля пронизывали лучи света, и становились видны парившие в воздухе пылинки. Большие помещения освещались лампами и факелами. В самых просторных пещерах даже имелись отверстия, которые впускали внутрь естественный свет. Но в туннелях не имело смысла зажигать лампы, поэтому длинные круглые переходы, не более фута в диаметре, использовали, чтобы направлять свет снаружи. Яана называла их «отдушинами света».
Элла остановилась возле ближайшей отдушины, прищурилась и заглянула внутрь. Сейчас свет был совсем тусклым, потому что солнце еще не успело подняться над горизонтом.
– Пойдем, – сказала она, почесав макушку Фейнира и ускорив шаг.
Туннель вывел их в небольшое помещение не более двадцати футов шириной и вдвое меньше длиной. Четверо стражей в разных кожаных доспехах и стальных нагрудниках стояли, прислонившись к стенам, или сидели на перевернутых ящиках. У входа в другой туннель, расположенный с противоположной стороны, стояла Корен. Женщина была с головы до ног в пластинчатых доспехах, а шлем с узкими прорезями для глаз держала на сгибе руки. Прошло почти две недели с тех пор, как Корен предложила Элле присоединиться к ней на рассвете, но, если женщина удивилась, увидев Эллу, то никак это не показала.
– Хорошо, – сказала Корен.
Она слегка изогнула губы и кивнула в сторону скамейки, стоявшей слева от входа в туннель.
– Надень.
Элла посмотрела на скамейку, и ее взгляд остановился на аккуратно разложенных тяжелых пластинчатых доспехах: нагрудник, шлем, наплечники, пара наручей и поножей, тяжелые латные рукавицы и сапоги, все детали доспехов, какие только Элле доводились видеть.
– Зачем?
– Просто надень.
Элла посмотрела на Корен, но спорить не стала. То, что планировала женщина, требовало полного набора пластинчатых доспехов – и Элла сомневалась, что она хочет знать зачем. Но, если она намерена защитить Кейлена от опасности, она должна освоить все, чему Корен захочет ее научить.
Элла вздохнула, подняла за плечи кольчугу, и та зазвенела. Она продела руки в рукава и позволила ей закрыть верхнюю часть тела. Затем посмотрела на остальные доспехи, разложенные на скамейке.
– Мне нужно надеть все?
– Да, все.
Солнце едва виднелось за Велоранским океаном на востоке, когда Элла вышла из туннеля и оказалась на склоне горы. Доспехи звенели при каждом шаге, на лбу и на спине выступил пот. Когда Элла надевала доспехи, она стала больше уважать тех, кто носил их постоянно, и не только из-за того, что почувствовала их тяжесть на плечах или неловкость в движении – ко всему прочему у нее случился приступ клаустрофобии. Она превратилась в насекомое, заключенное в панцире, и ее тело не могло дышать.
Вслед за ней из туннеля вышли Корен и Фейнир.
Фейнир потерся боком о бедро Эллы, пытаясь смягчить напряжение, которое – как она заметила только сейчас – ею овладело.
Туннель вел от восточных ворот к небольшому водоему, окруженному деревьями и кустарником, через который текла река.
Вокруг них вздымались горы Фирнин, песочно-коричневые скалы уходили ввысь, на них росли деревья с изогнутыми ветвями, изредка попадались зеленые пятна травы. Трели утренних птиц и свист горного ветра наполняли воздух, журчала горная река.
