– Когда-то Фарда был дралейдом – одним из лучших своего времени, и близким другом Альвиры Сэррис, нашего командира. Когда я была ребенком, мой мастер, Коллна, часто рассказывала мне истории про Альвиру, Фарду и Эльтора Дейтану. Она приводила Фарду в пример, говорила, что именно таким должен быть воин. И речь шла не о том, как следовало сражаться, но как себя вести и относиться к тем, кого ты защищаешь. А за год до Падения Фарда изменился. Он ушел в себя, стал затворником, от него исходил холод. Я встречала его всего несколько раз, тем не менее сразу это почувствовала.
– Я… – Тысяча вопросов роились в голове Эллы, однако она не могла толком сформулировать хотя бы один. У нее сжималось сердце, ей стало трудно дышать. Если Фарда жил во время Падения, значит, ему не меньше четырехсот лет. – Что… произошло?
Корен покачала головой.
– Если честно, я не знаю. Но он стал другим человеком. Мой мастер часто его навещала и всякий раз возвращалась встревоженной. В годы после Падения… кем бы он ни был и что бы ты о нем ни думала, он уже не тот человек. Его сердце стало холодным и черным, а руки испачканы кровью.
– А на твоих руках нет крови?
Несколько мгновений Корен молча смотрела Элле в глаза, только правый уголок ее рта несколько раз дернулся.
– Фарвен считает, что в твоих жилах течет кровь друидов, – неожиданно сказала Корен.
Элла не ответила, она продолжала смотреть вдаль, а ее пальцы почесывали шею Фейнира, который довольно ворчал.
– Я склонна с ней согласиться, хотя мы обе можем ошибаться. Почти двести лет назад в нескольких милях от Аонанского леса мы встретили мужчину. Он путешествовал с ястребом, который был в два раза больше любого своего сородича из тех, что нам доводилось видеть, – совсем как Фейнир. Мужчину звали Галвир, а птицу – Карак. Мы с Фарвен спасались бегством из Эйлинга от инквизиторов Империи, ужасно устали и проголодались. Когда мы вошли в его лагерь, он даже бровью не повел, как будто знал о нашем приходе. Галвир предложил нам разделить с ним еду и тепло костра – а это немало. В пустошах доброта редко бывает вознаграждена. А мы слишком долго бежали. И едва держались на ногах.
– Но какое это имеет отношение к тому, что я могу быть друидом? – спросила Элла.
Корен некоторое время на нее смотрела, но не стала сразу отвечать.
– Галвир заметил, что Фарвен поднесла руки к огню, ее пальцы сильно покраснели, но она даже не поморщилась, – голос Корен слегка дрогнул. Она фыркнула и провела языком по верхним зубам. – Фарвен стала так делать после того, как потеряла Синдрил. В особенности в два последовавших за этим столетия. Так или иначе, но он спросил нас, не ракина ли мы. В ответ мы обнажили мечи.
– И что было дальше? – Элла спросила, хотя испытывала раздражение из-за того, что Корен не ответила на ее прямой вопрос.
– Он даже не вздрогнул. Как и его ястреб. Галвир рассказал нам, кто он такой, более того, поведал нам о таком же, как мы, мужчине, который также пережил Падение и собирал силы против Империи.
– Корен, прости меня, но я не понимаю, какое это имеет отношение ко мне.
– Извини, – сказала Корен. – Когда дело доходит до историй, я склонна отвлекаться. Мы несколько недель путешествовали с Галвиром, пока он не привел нас к Эйсону. По дороге он рассказал нам, что способен делать и как связан с Караком. Именно так Фарвен поняла, кто ты. Твоя дружба с Фейниром очень похожа на отношения Галвира с Караком. То, как вы двигаетесь вместе, как он ведет себя рядом с тобой. Когда мы спросили Галвира про Карака, он рассказал нам, что некоторые друиды невольно связывают себя с определенными животными. И тогда зверь становится более крупным, сильным и умным. Их мысли и чувства доступны друиду, и наоборот. Не вызывает сомнений, что Фейнир обладает всеми этими качествами.
Элла посмотрела на волкобраза, который продолжал сидеть, положив голову ей на колени, а его золотые глаза смотрели на нее так, словно он заявлял о невиновности в любых преступлениях, которые мог, по мнению Эллы, совершить. Она чувствовала прикосновение его разума, далекое, но неизменно присутствовавшее, и ей стало очевидно, что Фарвен была права. Она на самом деле друид.
Повернувшись так, чтобы свесить ноги с уступа, Элла тяжело вздохнула, снова поднесла мех с водой к губам и тут же услышала тихое ворчание. Она повернулась и увидела, что Фейнир смотрит на нее, слегка приподняв голову, волкобраз вывалил язык наружу и тяжело дышал.
Элла прищурилась.
– Ты же совсем не устал.
Фейнир снова заворчал и принялся скулить.
– Ну ладно. Ты хочешь воды только потому, что она есть у меня, и мы оба это знаем. – Элла вздохнула и покачала головой. – Открывай рот.
Элла наклонила мех, и вода полилась тонкой струйкой, а Фейнир принялся из нее лакать, но большая часть проливалась мимо, стекая по морде на землю.
Элла невольно рассмеялась и погладила Фейнира латной рукавицей.
– Вот, держи.
Элла повернулась и поморщилась, когда солнечный свет, отразившийся от доспехов Корен, ударил ей в глаза, но в следующее мгновение она поняла, что Корен ей что-то протягивает.
