– На самом деле их лидер, женщина по имени Ариана Торвал, сказала, что хотела бы с вами встретиться.
– Хорошо. Я с ней встречусь. Остальные?
Дармериан принялся показывать места на карте, где небольшие фракции начали набирать силу в Иллианаре, и Каллинвар отмечал их маленькими синими фишками. Их оказалось не больше пятнадцати, причем некоторые насчитывали менее тысячи солдат. Когда Дармериан закончил, к докладу приступила Эйрдейн, однако ни одна из фракций, с которыми она встречалась в Ворсунде, не повторила предложения Арианы Торвал, поднявшей знамя старого Амендела.
Как только Каллинвар отпустил Эйрдейн и Дармериана, у него выдалось не более минуты, чтобы перевести дух, – и тут же раздался стук в дверь. Каллинвар воспользовался Печатью, но не получил ответа – из чего следовало, что по другую сторону двери стоял не рыцарь. Он вздохнул.
– Входите.
Дверь с негромким скрипом отворилась, и он услышал шаги.
Каллинвар поднял голову и увидел вошедшего в зал совета Наблюдателя Гилдрика, за спиной которого развевался зеленый плащ с белой каймой. Рядом с ним шла другая Наблюдательница, темноволосая женщина с бронзовой кожей и острыми чертами лица; она выглядела молодой, не старше двадцати лет. Два жреца Акерона привели несколько носильщиков, которые держали в руках подносы с едой, кубками, кувшинами вина и воды, на их зеленых плащах отсутствовала белая кайма, отметка Наблюдателей, как у Гилдрика и женщины.
– Что все это значит, Гилдрик?
– Вы находитесь здесь уже двенадцать часов, Каллинвар. Солнце успело подняться и сесть, а вы так и не увидели его света. Печать дает рыцарям огромную силу, но вам
Каллинвар начал возражать, но Гилдрик приподнял седеющую бровь, и на его лице застыло упрямое выражение. Каллинвар не сумел сдержать смех, думая о том, что у Гилдрика было такое же выражение лица, когда ему еще не исполнилось и четырнадцати лет.
Носильщики установили складные столики вокруг каменного стола с картой и расставили на них блюда с горячим мясом, толстыми ломтями сыра, кусками масла и красивым караваем хлеба – именно такой ели в Аменделе, – украшенным жемчужной золой.
– Конечно, я тебе благодарен, Гилдрик, но я не в силах столько съесть, даже если бы у меня впереди был целый день и пустой желудок.
– Именно по этой причине мы вам поможем. – Когда жрецы увели из зала носильщиков и закрыли за собой двери, Гилдрик наполнил вином три кубка.
– Мы? – Каллинвар перевел взгляд с Гилдрика на молодую Наблюдательницу, стоявшую рядом с ним, и та улыбнулась ему смущенной, но радостной улыбкой.
– Это, – сказал Гилдрик, вручая Каллинвару кубок с вином и указывая на молодую женщину, протянул ей вторую чашу, – Наблюдательница Таллия. Она будет у меня учиться и постоянно меня сопровождать. Я знаю, что вы за мной посылали, но я занимался подготовкой к вечерним празднествам. Я приношу вам извинения за опоздание, но решил, что лучше прийти поздно, чем не появиться совсем, к тому же это станет полезным опытом для Таллии.
– Тебе нет необходимости извиняться.
Каллинвар сделал глоток вина, и, отрезав ломоть хлеба, намазал его маслом, положил сверху сыр и мясо и моментально все съел. На самом деле он провел в зале совета много часов, поговорил с огромным количеством рыцарей и Наблюдателей, и в голове у него все смешалось, он совершенно забыл, что просил Гилдрика прийти. Но у него действительно имелись важные вопросы для Наблюдателя.
– Первый урок, Таллия, состоит в том, что Гроссмейстер Каллинвар ведет себя за столом как кабан. – Гилдрик хмуро посмотрел на Каллинвара, жестом предлагая Таллии что-нибудь съесть.
В храме и Ардхолме существовало правило, что первыми должны есть те, кто занимали менее значительное положение. Так было всегда. Вератин рассказывал Каллинвару, что это воспитывает доверие и понимание. Рыцари являлись воинами Акерона, но в храме и Ардхолме все играли важные роли. Данную традицию Каллинвар множество раз нарушал с тех пор, как стал Гроссмейстером. Он не привык к тому, что занял самое высокое положение в Ордене, и в последнее время часто ел в одиночестве. Он бросил извиняющийся взгляд на Гилдрика и запил хлеб, мясо и сыр большим глотком вина. Он и не представлял, что настолько проголодался.
Укоризненно покачав головой, Гилдрик подал знак Таллии, молодая женщина достала из кожаной сумки стопку дневников и положила их на складной столик слева.
– Когда мы разговаривали сегодня утром, вы спросили про Вератина, и я позволил себе взять из хранилища в библиотеке Наблюдателей эти записи.
– Что это? – спросил Каллинвар, делая новый глоток вина и прищурившись глядя на дневники.
– Истории Гроссмейстеров, записанные Наблюдателями. В хранилище есть первые дневники, составленные Наблюдателями, но сейчас их почти невозможно читать.
Гилдрик постучал пальцем по кожаной обложке верхнего дневника.
– Все эти годы сюда записывали все самое важное.
– И здесь содержится…
