Сквозь войну и руины полностью

Каллинвар откусил еще хлеба с сыром, мясом и медом и запил все большим глотком вина, затем снова посмотрел на стол. Всюду, где он чувствовал присутствия Тени, большие и маленькие, теперь были видны светившиеся красные пятна, размеры которых соответствовали силе схождения. В других местах тусклые покровы красного занимали солидные участки земли: Мар-Дорул, Колмир, некоторые области Волкобразова хребта и многие другие, где находились Порождения Крови. Однако самое сильное сияние исходило из Выжженных земель – на них лежало темное красное одеяло. Нигде на карте не имелось такой концентрации Порчи.

Каллинвар поскреб подбородок и сделал еще один глоток вина.

После Падения он несколько раз бывал в Выжженных землях, Печать защищала его от безумия, которое там обитало. Порча была там так сильна, что при вдохе возникало ощущение, будто пьешь масло, и все же он не нашел достаточного количества Порождений Крови, что могло бы объяснить такую высокую концентрацию Порчи. Да, они там попадались – грабили разрушенные города, но это не могло объяснить, почему Порча распространилась по всем Выжженным землям. Этому должно быть какое-то объяснение.

Пока Каллинвар снова наполнял кубок, чувствуя, как теплые волны вина распространяются по всему телу, он поднес руку к груди и ощутил пульсацию Печати. Он вздохнул, и на его губах появилась мягкая улыбка. Похоже, ему не стоило рассчитывать, что его одиночество продлится более получаса. Но он был готов отказаться от него ради Руон.

Дверь со скрипом распахнулась.

– Я так и думала, что найду тебя здесь.

Каллинвар наполнил второй кубок вином и протянул Руон.

– Мне нужно как следует изучить карту.

– Ты провел около нее уже много часов, Каллинвар. Тебе необходимо поспать или сделать хотя бы небольшой перерыв.

Каллинвар не слишком искренне улыбнулся, на миг встретил взгляд зеленых глаз Руон, и снова перевел взгляд на карту. Затем он указал на место к северу от Карденда, где стояли две зеленые фишки.

– Сестра Орин и сестра Вендир сейчас здесь сражаются. – Между фишками пульсировало красное свечение. – И чем больше я сюда смотрю, тем очевиднее мне становится, что следует отправить к ним помощь.

– Каллинвар. – Руон поставила кубок с вином на складной столик и положила руку ему на плечо. – Тебе необходимо поспать.

– Брат Маклас погиб два дня назад, потому что я отправил его и сестру Йирсу исследовать схождение Тени рядом с горами Марин. Я не почувствовал истинной силы Тени. Их атаковало множество Отмеченных кровью и Шаман. Сестра Йирсу с огромным трудом спаслась. Маклас умер из-за того, что я оказался недостаточно хорош, Руон. И не только он.

– Мы все почувствовали потерю, но он был рыцарем, Каллинвар. Одним из воинов Акерона. Он знал об опасностях, которые нам угрожают. Мы все знаем. Мы созданы для борьбы с Тенью. Не забирай его смерть себе.

– Слова, Руон. Все это лишь слова. Мне следовало послать больше рыцарей. Я принял неправильное решение, и Маклас погиб.

– И примешь другие неправильные решения. Как и я. Так устроен мир. Мы падаем и поднимаемся, мы учимся и в следующий раз поступаем лучше.

– Именно этим я и занят сейчас – учусь.

– Учеба продвигается быстрее, если ты не пренебрегаешь сном. – Руон отрезала ломоть хлеба, щедро полила его медом и тихо рассмеялась. – Гилдрик ничего не забывает, не так ли? Когда он узнал, что я родилась в Валеане, он сумел раздобыть семена дерева джилим и посадил их в саду. Три года спустя они начали плодоносить, и с тех пор всякий раз, когда он ко мне приходит, то приносит джилим. Я не ела его пять столетий, пока он не отыскал семена.

В ответ Каллинвар улыбнулся. Руон была права, Гилдрик олицетворял лучшие качества Наблюдателя. Он искренне заботился о рыцарях. И не только об их телах, но разумах и душах. За семьсот лет Каллинвар ни разу не встречал столь же бескорыстного человека, как этот Наблюдатель. Каллинвар с ужасом ждал того дня, когда Герайя заберет Гилдрика в свои объятия.

– У него добрая душа.

Руон кивнула и прошла вдоль противоположного края стола, изучая карту.

– Если ты не собираешься спать, то хотя бы сходи со мной на праздник в деревню. Я слышала, что там есть девушка, у которой прекрасный голос. Я бы с удовольствием послушала хорошее пение.

Каллинвар сложил руки на груди и посмотрел на стол. В Ардхолме праздник начала зимы проводили на рассвете каждого нового года, когда люди одновременно провожали старый год и приветствовали новый. Когда Каллинвар стал рыцарем, он множество раз бывал на этом празднике. Но шли годы, одно столетие переходило в другое, и через три или четыре века все стало утрачивать смысл. Жители Ардхолма жили дольше, чем люди, родившиеся в других местах Эфирии.

Некоторым даже удавалось прожить двести лет, хотя такое случалось редко. Впрочем, это ничто по сравнению с почти восемью веками Каллинвара. Что такое смена одного года другим, если ты можешь прожить две тысячи лет? И все же на этот раз, когда Руон стояла рядом с ним, Каллинвар неожиданно обнаружил, что кивает. Он вздохнул.