– Все, – сказал Гилдрик, заканчивая предложение Каллинвара. – От мыслей и чувств до тактики и советов. И, самое главное, детальное описание даров, которые получает Гроссмейстер.
– Такое впечатление, что ты читаешь мои мысли, Гилдрик, – сказал Каллинвар.
– Ну, я знаю вас всю свою жизнь. Если бы я не понимал, о чем вы думаете, я был бы не очень хорошим Наблюдателем.
Каллинвар улыбнулся, глядя на седину на висках Гилдрика и другие отметки возраста на его лице. За столетия своей жизни Каллинвар знал большое число Наблюдателей, жрецов, поваров и носильщиков. На его глазах они превращались из детей во взрослых людей, потом старели, и время оставляло на их телах неизбежный след. Еще одно бремя, которое ложилось на плечи рыцарей. Жить вечно мечтали многие, но мало кто понимал, что это чаша с ядом. Жизнь имела смысл, потому что у нее был конец.
А без этого каждый день превращался в каплю, исчезнувшую в бескрайнем океане.
Каллинвар видел, как возникали и исчезали народы, реки меняли русла, совершенно другим становился ландшафт. Но, если быть честным с самим собой, труднее всего было испытывать привязанность к людям, точно зная, что тебе предстоит их хоронить. Он наблюдал, как с этими чувствами сражались другие рыцари. Некоторые – впрочем, совсем немного – совершали самоубийство не в силах принять новую реальность.
В ранней молодости Каллинвара его старшая сестра погибла на охоте, и тогда их мать сказала, что время лечит все раны.
Это было правдой лишь до некоторой степени и только в пределах одной жизни. А когда ее продолжительность увеличивалась, смысл менялся. Время больше не лечило раны, оно делало утрату бесконечной. Для того чтобы осознать себя в новой реальности, рыцарю приходилось принять главное: его задача – защищать мир от Тени.
Каллинвар прикусил внутреннюю часть губы, сообразив, что слишком долго смотрит на Гилдрика. Он снова улыбнулся, потом выдохнул, обошел стол и посмотрел на континент. Вся резная поверхность каменной карты пестрела множеством разноцветных фишек. Стопки белых указывали на союзы и сравнительные размеры армий в тысячах солдат. Черные фишки обозначали места главных атак Порождений крови, а красные – поля сражений, куда рыцари не успели вовремя, чтобы их остановить. С самого начала красных фишек было заметно больше, чем черных, но сейчас на каждую черную приходилось не менее двух красных. Рыцарей не хватало.
Зеленые фишки показывали местонахождение рыцарей за пределами храма – сейчас их было восемьдесят шесть. Каллинвар чувствовал каждого, их жизненная сила пульсировала в нем, отражалась в Печати, связывала их невидимыми нитями. Сначала это ошеломляло Каллинвара, но он смотрел на карту и мог представить происходящее, что помогало осмыслить новые ощущения. Каждая фишка занимала на столе свое место, и Каллинвар видел рыцаря, которому она соответствовала. Брат Ормин и брат Лумикес из Шестого изучали небольшое проявление Тени возле леса Аонан. Сестра-капитан Арлена из Первого вместе с Джуреа и Хелкой на границе Темнолесья проверяли слухи о появлении там эльфов. Каллинвар отправил брата-капитана Армитиса и четырех его рыцарей в Линалион, но, если честно, не особенно рассчитывал, что им удастся заключить союз с эльфами. Еще множество фишек находилось в самых разных частях карты – рыцари старались предотвратить атаки Тени, наблюдали за уязвимыми областями или пытались заключить союзы с сильными фракциями.
– Вас интересовало что-то конкретное, Каллинвар? – Гилдрик приподнял бровь, и Каллинвар понял, что молчит почти четыре или пять минут.
– Многое, – пробормотал Каллинвар, скрестив руки на груди. – Если оставить в стороне дневники, Вератин когда-либо говорил с тобой о дарах?
Гилдрик задумчиво склонил голову набок.
– Не слишком много. Время от времени – да, или когда я задавал вопросы. Но Вератин являлся Гроссмейстером более восьми столетий и успел задать самые разные вопросы еще до того, как я появился в этом мире. – Гилдрик прищурился. – А что вас интересует?
– Ничего. –
Прошло уже некоторое время с того момента, как Акерон говорил с ним в последний раз, но Каллинвар чувствовал присутствие бога на границах своего сознания. Это вызывало тревогу и чувство благоговения. Слышал ли Вератин бога-воителя? А другие Гроссмейстеры? Каллинвар спросил бы у Гилдрика, если бы вопрос не казался ему самому безумным. Нет, теперь, когда Гилдрик принес Каллинвару дневники, он сначала их просмотрит и, если найдет ответ на их страницах, ему не придется выставлять себя на посмешище.
– Скажи мне, – заговорил Каллинвар, поглаживая подбородок. – Вполне возможно, что я найду ответ в дневниках, но ты можешь сэкономить мне некоторое время. Места появления Тени.
– О да. Как вы их находите?
