– Нет. – Мера потрясла головой, пристегивая пояс с мечом. – Я больше не стану так поступать, Дейн. Я не собираюсь вставать между вами. Она мой командир и друг. А ты – мое сердце.
Дейн схватил платье, в котором Мера была вечером, и, смеясь, бросил в нее, направляясь к двери – платье закрыло ей лицо.
– Ты об этом пожалеешь, – услышал он ее крик, выходя из комнаты в коридоры Редстоуна.
Дейн находился всего в нескольких футах от закрытой двери, когда понял, что улыбается от уха до уха. Но скоро его улыбка потускнела. Счастье не исчезло, не увяло и не умерло, но стало приглушенным. В течение двенадцати лет он проливал по всей Эфирии реки крови. Он охотился и убивал, делал вещи, которые ему никогда бы не пришли в голову в прежней жизни.
И все это по одной причине: чтобы вернуться домой. И вот, сейчас, он шел по коридорам Редстоуна, Мера царствовала в его сердце, Элайна возглавляла Дом, а Барен был жив, и все равно не мог удержать счастье в душе. Оставалось так много сделать, пролить еще столько крови. Дейн не предвидел одного момента в счастье: как только он к нему приблизился, его охватил ужас от возможной его утраты. Быть может, такова цена за уход: никогда не узнать истинного значения мира.
Дейн на ходу касался красноватого камня колонн с каннелюрами, стоявших вдоль коридоров, его пальцы скользили по желобкам, гладкий камень холодил кожу.
Утренний свет проникал сквозь арочные окна на стенах правой стороны, освещал темные коридоры, рисовал яркие арки света на противоположной стене, и в его лучах танцевали пылинки. Запах горящего масла, оставшийся с прошлого вечера, все еще висел в воздухе, ветер приносил из сада нежный аромат апельсиновых деревьев.
Все ароматы были такими знакомыми, что на Дейна нахлынули воспоминания: он мчится по коридорам, а к его спине, как безумная обезьянка, прижимается Элайна, рядом бежит Барен, за ними – мать, а отец делает вид, что не одобряет их поведения, но они с Марлином смеются. Те дни давно прошли. Но Дейн радовался, что у него остались воспоминания о них. Империя позаботилась, чтобы жизнь в Волтаре не была легкой. Но в этих стенах всегда царила любовь – о чем за долгие прошедшие годы Дейн позволил себе забыть.
Коридор вывел его на площадку возле кабинета Элайны – прежде он принадлежал их отцу, – в нем имелся внутренний балкон, расположенный над входным залом Редстоуна.
Балкон окружали изящные резные каменные перила, а сам он выходил на две каменные лестницы, которые вели на первый этаж.
Два стража в бронзовых кирасах и кольчужных юбках, со щитами за спинами и валинами из толстого ясеня в руках, стояли по обе стороны деревянных дверей с витражами. Но именно сталь тяжелых сапог рассказала Дейну о том, что сюда пришла война.
Он положил руку на перила напротив двери и выглянул в вестибюль, где суетились носильщики, слуги и горничные, готовясь к началу дня. Стражи Редстоуна стояли парами по всему залу, с прямыми спинами и копьями в руках.
Дейн почти сразу повернул к кабинету Элайны.
– Милорд Атерес, – сказала стражница, стоявшая слева, и склонила голову, ее блестящие зеленые глаза сверкнули в миндалевидных прорезях шлема. На ее правой руке было четыре черных кольца, на левой – два.
Дейн кивнул, мысленно вздрогнув, услышав титул.
– Благодарю.
Когда стражница протянула руку, чтобы открыть дверь, Дейн остановил ее жестом.
– Все в порядке, милорд?
– Как тебя зовут? – спросил Дейн.
– Как меня зовут?
– У тебя ведь есть имя, не так ли? – Дейн позволил себе улыбнуться и с любопытством приподнял бровь.
– Я… да. Тарин, милорд.
– А меня зовут Дейн, Тарин. Рад с тобой познакомиться. Из какого ты Дома?
Женщина не ответила сразу и посмотрела на второго стража.
– Тарин из Дома Валанис, милорд.
– Тарин из Дома Валанис. – Дейн немного помолчал, обратившись к памяти. – Дом Валанис служит Дому Атерес в течение многих столетий. Это гордое имя. Твой отец стоял рядом с моим отцом. Нам следует отдать должное их памяти, поступив так же.
Тарин еще больше выпрямила спину, опустила руки вдоль тела и низко склонила голову.
– Клинком и кровью, лорд Атерес.
– Клинком и кровью, Тарин из Дома Валанис. – Дейн повернулся ко второму стражу. – А как твое имя?
– Бенин из Дома Андир, милорд. – Молодой мужчина поклонился в пояс.
– Еще один замечательный Дом. – Дейн посмотрел на стражей, запоминая их глаза. – Каждому из них было никак не больше двадцати пяти лет. – Рад познакомиться с вами обоими. – Дейн шагнул вперед и сам распахнул дверь.
Он вошел в комнату, и ему показалось, что время повернуло вспять. Три мягких дивана, которые отец Дейна неизменно оставлял в центре кабинета – Барен их убрал, – теперь вернулись на прежние места. Старое волтаранское оружие, висевшее на восточной стене, исчезло, его место заняли картины и небольшие яркие гобелены.
