– Хорошо, что ты пришел. – Элайна оперлась о письменный стол, стоявший напротив диванов перед большим открытым окном, ее бело-оранжевое платье украшала бронзовая пряжка в форме виверна Дома Атерес. Рядом с ней стоял Марлин Аркон в оранжевом одеянии, его волосы с седыми прядями были стянуты в хвост.
– Я вижу, ты заново отделала кабинет. Я… – Дейн смолк, глядя на западную сторону комнаты, где вдоль стены стояли книжные шкафы. На деревянных подставках он увидел два набора идеально отполированных доспехов, которые он узнал бы даже во сне. – Как… – Во рту у него пересохло, к горлу подкатил ком.
Он посмотрел на Элайну, затем подошел к доспехам, протянул руку, и его пальцы коснулись кожи – кираса его матери. Кожу починили, вычистили и отполировали, но у него не оставалось ни малейших сомнений, что это материнские доспехи. На них были те же значки и царапины. Спиральные бело-оранжевые узоры покрывали темную кожу. На груди был знак Дома Атерес.
Дейн вздрогнул, вспомнив, как Силван Анара – из Драконьей гвардии – отрубила голову Илии Атерес, когда та стояла на коленях на палубе того корабля, глядя Дейну в глаза. Он отбросил воспоминания, сглотнул, постарался справиться с дрожавшими руками.
– Элайна… как такое возможно? Как ты их нашла?
Дейн провел рукой по второму набору доспехов и почувствовал прохладу закаленной стали кирасы, принадлежавшей отцу. Здесь же, на маленьком стуле, лежали поножи и наручи, рядом висела бело-оранжевая кольчужная юбка. Бронзовый волтаранский шлем с белым конским хвостом стоял сверху. Полированный щит ордо с изображением виверна Дома Атерес, установленный у основания стойки, опирался на кольчужную юбку.
Удары пульса оглушали Дейна, когда он вел ладонью по кирасе, пальцы остановились на выступе на груди, где были спаяны две стальные пластины. Руки продолжали дрожать. Его дыхание стало прерывистым, кожа похолодела, когда он вспомнил, как отец кричал ему, чтобы он бежал, но меч Силван Ануры вошел ему в живот и прервал крик.
– Они вернули тела, Дейн. – Он не стал оборачиваться, но по голосу Элайны понял, что она стояла у него за спиной. – Они протащили их по улицам, как мертвых животных, и повесили на главной площади. Лорен заставил меня и Барена сидеть день за днем и смотреть на их раскачивавшиеся тела. «Такова цена восстания», – сказал он. Я вижу обезглавленное тело матери всякий раз, когда закрываю глаза. И я не уверена, что помню ее лицо. Тела висели на площади много дней, их клевали птицы. Они оставались бы там дольше, если бы Марвин и Саврин их не срезали. Лорен долго рыскал по городу, пытаясь отыскать похищенные тела.
Дейн с трудом оторвал руку от груди отцовской кирасы и повернулся к Элайне. Ее губы дрожали, глаза покраснели, и на миг она перестала быть яростным воином, всадником виверна, лидером. Она просто была его младшей сестрой. Дейн обнял ее и прижал к себе. Он слышал, как она плачет, уткнувшись ему в грудь, и в его сердце ярость смешалась печалью. Дейн держал Элайну до тех пор, пока она не перестала вздрагивать, слегка отодвинулся и положил руки ей на плечи, глядя в красные глаза.
– Мы сдерем плоть с костей Лорена Кораклона, вонзим клинок в его сердце и оставим его тело воронам. Клинком и кровью, я тебе обещаю.
Элайна стерла слезы с лица, и в ее глазах снова появился холод.
– Ты помнишь, что я тебе сказала? Волтара либо станет свободной, либо сгорит. И я произнесла эти слова не просто так. Наступит конец. Конец цепям или дыханию. Ты сказал, что будешь стоять рядом со мной до тех пор, пока продолжаешь дышать, а твое сердце не перестанет биться. Ты просил стать моим клинком. – Элайна повернулась, в ее глазах пылал холодный огонь. – Ну, теперь я спрашиваю у тебя. Ты будешь моим клинком, брат?
– Я твой. – Дейн сжал кулак и поднес его к груди.
Ему никогда не нравилось убивать, но он научился понимать, что это необходимо. К тому же убивать ради свободы Волтары совсем не то же самое, что за деньги или ради мести.
Элайна кивнула.
– Хорошо. – Она стиснула челюсти, подошла к доспехам и положила руку на бронзовую сталь кирасы отца. Ее ладонь прижалась к ней, а потом Элайна сжала руку в кулак. – Я говорила с Марлином. – Она повернулась к Марлину – тот молча стоял у письменного стола, скрестив на груди руки. – И решила, что хочу, чтобы ты реформировал андари. Ты должен занять место отца.
У Дейна перехватило дыхание. Он будет сражаться там, куда его пошлет Элайна, сделает все, о чем она попросит. Но это… Андари являлись лучшими воинами Дома Атерес. Наконечник копья, бьющееся сердце армии Атерес, мастера клинка и копья. Аркин Атерес был их командиром. Дейн считал, что недостоин завязывать шнурки их сапог, не говоря уже о том, чтобы носить доспехи или держать щит. Все равно как зажечь свечу и считать себя драконом.
– Элайна…
– Нет. – Элайна тряхнула головой, и уголки ее губ опустились. – Ты сказал, что готов на все ради свободы Волтары. Так что не вздумай говорить мне, что не станешь этого делать.
