– Дейн, я знаю, как трудно возвращаться, все так сильно изменилось по сравнению с тем, как было прежде, и ты сейчас не знаешь, где твое место. Но поверь мне, твое возвращение разожгло в ней огонь. Она всегда была твердой, как сталь, всегда была готова пролить кровь ради дела, но, когда ты вернулся, в ней появилось что-то, чего не было раньше. Как будто с ее плеч сняли лишний груз. Это твой дом, мой мальчик. Я просто хочу быть уверен, что ты это знаешь. – Марлин повернул голову, и на его щеке блеснула слеза. – Я… – Стюард сделал вдох и постарался успокоиться. – О некоторых вещах трудно говорить вслух, но иногда требуется назвать вещи своими именами, пока ты не потерял мужество. Дейн, когда мы с тобой расстались в ту ночь, я не думал, что пройдет двенадцать лет, прежде чем мы снова увидимся. – Марлин с трудом сдержал горький смех, прикусил внутреннюю часть губы и посмотрел Дейну в глаза. – Я сожалею. Твой отец был одним из лучших людей, которых я когда-либо знал. Он относился ко мне, как к брату, и очень тебя любил. Твоя мать… ну, разве найдутся слова, чтобы отдать должное столь яростной и верной женщине, как Илия Атерес? – Один или два человека задержались в коридоре, чтобы посмотреть на то, что происходит, но Дейн не обратил на них ни малейшего внимания. – Они не заслужили такой смерти, и тебе не следовало это видеть. Я должен был находиться рядом и защитить тебя.
– Если бы ты оказался рядом, некому было бы присматривать за Элайной и Бареном. Некому было бы их направлять. И оберегать.
– И что у меня вышло? – устало спросил Марлин.
– Барен сделал свой выбор, как и все мы. – Дейн смотрел на Марлина и чувствовал, что сейчас по его щекам побегут слезы. Стюард всегда являлся образцом стойкости. Дейн и Барен шутили, что Марлин – это статуя, которую оживили. – Если бы ты тогда оказался рядом, тебя не было бы с нами сейчас. А ты всегда был нам необходим. И я нуждаюсь в тебе в настоящий момент.
Марлин кивнул и фыркнул, словно пытался высморкаться.
– Пойдем. Мы не можем терять время и стоять как плачущие дети.
– Мне показалось, что только ты всхлипывал. – Дэйн одарил стюарда насмешливой улыбкой.
Марлин повел Дейна через крепость, мимо обеденных залов, потом они вышли во двор для тренировок, расположенный в западной части Редстоуна, рядом с казармами главного гарнизона.
Но прежде чем они оказались во дворе, до них донесся топот сапог маршировавших солдат и скрежет стали, крики и команды эхом разнослись по каменным коридорам. Дейн попытался приготовиться, успокоить быстро бившееся сердце. Если забыть то, что он носил только два черных кольца копья и клинка, что делало его недостойным стандарта андари, он прекрасно понимал, что многие из мужчин и женщин, собравшихся здесь, испытывали к нему такие же чувства, как слуги и привратники крепости.
– Уважение нужно заслужить. – Марлин похлопал Дейна по плечу.
И Дейн с недоумением на него посмотрел.
– Уважение нужно заслужить, – повторил Марлин. – Не имеет значения, что о тебе думают. Покажи им, кто ты. Если эти мужчины и женщины увидят, что ты готов пролить ради них кровь, они прольют кровь за тебя, мой мальчик. Я обещаю.
Дейн кивнул и стиснул челюсти.
Двор для тренировок Редстоуна был огромным. Он тянулся на несколько сотен футов в длину и ширину, землю разровняли и посыпали песком. Около пяти столетий назад предки Дейна увеличили двор, чтобы хватило места для стражи и андари. Однажды отец Дейна рассказал ему, что решение тренировать андари рядом со стражей Редстоуна было принято для того, чтобы вдохновить стражу, продемонстрировать им силу Дома, показать, кем они могли стать.
По краю двора шла дорожка, которую окаймляли апельсиновые деревья, посаженные на равных расстояниях вдоль границ крепости и уходившие в другие ее части.
По двору, в плотном строю, маршировали мужчины и женщины с валинами и щитами ордо в руках. Некоторые были обнажены по пояс, другие – в легких льняных туниках и штанах.
На плацу собралось не менее трехсот человек, разбитых на группы по пятьдесят, они составили прямоугольники по десять человек в шеренгу и пять в глубину. От тяжелой поступи сапог ритмично дрожала земля. Скрежет стали соударявшихся щитов прозвучал музыкой в ушах Дейна, и его сердце наполнилось гордостью, когда он смотрел на дисциплину и точность, с которой солдаты выполняли маневры. В ту ночь, когда восстание его отца было подавлено еще до того, как началось, Дейн потерял всякую надежду снова увидеть армию Дома Атерес.
– Сохраняйте плотный строй. После пятого удара начать перестроение, – выкрикнул мужчина в кожаной кирасе, как только увидел приближавшихся Дейна и Марлина.
– Есть, – последовал дружный ответ.
