Наступила тишина, приветственные крики смолкли, стали отчетливо слышно стоны и хриплое, влажное дыхание Торкена.
Дейн подошел к поверженному противнику и опустил острие копья к его горлу. Он заглянул в глаза Торкена. Гнев исчез, ему на смену пришел ледяной страх. Дейн помедлил мгновение и повернулся к мужчине, который стоял к нему ближе всех.
– У него рассечено сухожилие, сломаны ребра и пробито легкое. Позови целителя.
Мужчина – ему было не более тридцати лет – с бритой головой и спутанной светлой бородой, ошеломленно посмотрел на Дейна.
– Прямо сейчас!
Дейн опустился на одно колено рядом с Торкеном и наклонился к нему так, чтобы его услышал только он.
– Я сожалею о том, что случилось с твоей семьей. Мое сердце истекает кровью вместе с твоим, ведь мои родители разделяют трапезу за столом Акерона с твоими. Когда ты поправишься, и, если захочешь, последуешь за мной, я дам тебе шанс отомстить Империи. Я обещаю. Но, если ты еще раз выкажешь неуважение моему Дому, и тем самым моей сестре, я медленно выпущу тебе кровь, сдеру плоть по кусочкам и повешу на башне, чтобы устроить пир для воронов. Кивни мне, если ты меня понял.
Торкен кашлял и хрипел, кровь лилась у него изо рта, пачкая губы и подбородок. В глазах все еще плескался холодный страх, но он кивнул, пусть и едва заметно.
Дейн встал, когда из толпы вышли два целителя и опустились на землю рядом с Торкеном. Вероятно, один из них был аламантом – Дейн почувствовал, как они потянулись к Искре и взяли по нити каждой из стихий. Если аламант знал, что он делает, то Торкен поправится вчетверо быстрее.
Дейн повернулся и поискал в толпе Марлина – его блестящие голубые глаза внимательно наблюдали за ним. Марлин кивнул Дейну, и Дейн кивнул в ответ.
Дейн повернулся, песок заскрипел под его ногами. Разговоры постепенно смолкли, их эхо унес ветер, стало слышно, как солдаты переступали с ноги на ногу и тихонько позвякивали доспехи. Они ждали, что он скажет. Дейн много раз видел, как это делал его отец, и, когда спросил Марлина, почему Аркин Атерес так долго молчал, Марлин ответил: «Ничто не заставляет людей так потеть, как тишина, которой быть не должно».
Ветер ударял в стены крепости, со свистом пролетал над двором, поднимая в воздух песок.
– Я пришел сюда сегодня не для того, чтобы зарывать людей Волтары в землю, – голос Дейна звучал спокойно и уверенно, все глаза смотрели на него. Более трех тысяч душ. – Империя сделала для этого более чем достаточно. Я пришел из-за того, что мне сказали: вы лучшие воины Дома Атерес. Величайшие под знаменем виверна. Я пришел, чтобы увидеть, есть ли у вас желание встать рядом со мной, пролить кровь за наш народ, назвать себя андари.
Дейн почувствовал, как все изменилось после того, как он произнес слово «андари». Шепот прокатился по рядам солдат, на лицах появились неуверенность и сомнения. Андари были воинами из легенды. Все мужчины или женщины, оказавшиеся в рядах андари, оставляли неизгладимый след в истории Волтары. Дейн дал им возможность осмыслить свои последние слова, дождался, когда станет тихо.
– У нас есть три дня до того, как мы присоединимся к армии повстанцев, выступающей на Лострен, – там войска Империи окружили город, они пытаются заставить Тулу Вакиру объявить, что Дом Вакира станет союзником Империи. Через три дня я покину город, и те, кто пойдут со мной, смогут называть себя андари. Но это имя нельзя просто дать, его необходимо заслужить, и мы его заслужим ценой собственной крови. Я умру за вас, если того потребует Акерон, ведь нет мужчин или женщин, которые важнее, чем Волтара. Но, если вы не хотите умирать за меня и тех, кто рядом с вами, уходите прямо сейчас.
И вновь солдаты зашумели и снова смолкли, ожидая, когда Дейн продолжит.
Левая рука Дейна болела от тяжести щита, но он не стал его выпускать, решив, что не должен выказывать слабость.
– Я готов повторить каждое свое слово, – голос Дейна заставил смолкнуть оставшийся шепот. – Если вы уйдете сейчас, то не нанесете урона своей чести. Если останетесь, но будете колебаться, и ваши братья и сестры из-за этого погибнут, я убью вас собственными руками.
Наступила тяжелая тишина, которую, казалось, можно было потрогать руками. Солдаты снова стали переминаться с ноги на ногу, некоторые зашевелились. Из общей массы вышел вперед мужчина и посмотрел Дейну в глаза – высокий, с плоским носом и черными волосами, обнаженный по пояс, не старше Элайны, в руках он держал щит ордо и валину.
– Ты говоришь о чести, однако, когда люди в тебе нуждались, ты сбежал. Моя мать была андари. Она сражалась рядом с твоим отцом и умерла в садах Редстоуна. Ты недостоин стоять там, где стояла она. Ты не достоин даже лизать ее пепел.
Мужчина сплюнул на землю, бросил свое копье и щит и ушел – толпа перед ним расступилась.
Дейн стоял и смотрел, как другие последовали его примеру. Один за одним они выходили вперед, плевали на песок и уходили.
