Немногим меньше шестидесяти. Меньше, чем Дейн ожидал, но больше, чем надеялся.
– Хорошо, – сказал Дейн, когда последний из них ушел.
Теперь собравшаяся вокруг него толпа стала меньше, но его это вполне устраивало. Он отыскал взглядом Дайнекеса и остальных капитанов и кивнул им.
– Построиться! – взревел Дайнекес, нарушив тишину. – От стены до стены, боевое построение!
После тишины топот ног был подобен раскатам грома, даже земля задрожала. Дейн подошел к Марлину, который стоял, не сводя с него глаз и сложив на груди руки.
– Ты хорошо говорил. Ты истинный сын своего отца, – сказал Марлин.
Дейн стиснул челюсти, чтобы скрыть стон, – левая рука горела огнем. Он отпустил рукоять ордо, позволив щиту с глухим стуком упасть на землю, затем схватил мех с водой и сделал большой глоток. Дейн не испытывал жажды, просто ему требовалась причина, по которой он бросил щит.
– Нам нужно набрать новых солдат вместо ушедших, – сказал Дейн.
– У меня есть люди на примете. – Марлин продолжал держать руки скрещенными на груди, его взгляд переходил от одной стены щитов, построившихся во дворе, к другой. Он посмотрел на щит Дейна, потом на него самого. – Подними щит, тебе еще долго предстоит его носить.
Когда оранжево-красные лучи заходящего солнца осветили стены Редстоуна, Дейн опустился на песок, мышцы у него горели от боли, тело лоснилось от пота.
Если не считать Марлина, капитанов и нескольких отставших солдат, дворы для тренировок опустели. Дейн попросил капитанов отправить солдат на вечернюю трапезу. Война являлась одним из немногих поводов для пропуска вечерней трапезы с родными, но после того, как они маршем пройдут в ворота Скайфелла, неизвестно, когда и кто из новоявленных андари снова увидит свои семьи. И Дейн решил, что будет правильно дать им возможность провести последние три вечера дома.
Один за другим капитаны склоняли головы и уходили. Дейн кивал в ответ, продолжая сидеть на песке, его грудь тяжело вздымалась и опускалась. Он больше не считал нужным скрывать усталость.
– Сегодня был хороший день, – сказал Марлин, протягивая ему руку.
Дейн закинул голову назад, затем сделал глубокий вдох, тряхнул волосами, взял руку Марлина и встал, чувствуя, как ноют все мышцы.
– Это было начало.
Марлин рассеянно кивнул.
– Я собираюсь смыть пот перед едой. Хочешь ко мне присоединиться?
Дейн покачал головой.
– Я проверю, как дела у Торкена, потом мне нужно поговорить с Элайной. Встретимся на вечерней трапезе.
Марлин знающе улыбнулся Дейну, склонил голову и хлопнул Дейна по плечу.
– Как я уже говорил, ты истинный сын своего отца. Кроме того, нам нужно сделать тебе кольца мастера копья, ведь ты вышел победителем в поединке с Торкеном.
Дейн приподнял бровь, но Марлин лишь улыбнулся в ответ и ушел, оставив Дейна стоять на ветру, который холодил покрытую потом кожу. Дейну потребовалось несколько мгновений, чтобы сообразить, что Торкен был мастером копья. Существовало два способа получить кольца мастера копья и клинка: пройти серию испытаний или заработать их во время войны по приказу командующего офицера. Но в конечном счете не имело значения, каким образом у тебя появились первые четыре кольца, последнюю отметку мастера делали только после победы в поединке над тем, кто уже получил это звание. Это гарантировало, что следующее поколение всегда будет не хуже предыдущего.
Победа над мастером в поединке на любой стадии сразу давала возможность получения следующего звания, независимо от текущего уровня звания, но такое случалось редко – нет, почти никогда.
– Прошу меня простить, милорд.
Дейн повернулся на голос и увидел молодого мужчину двадцати трех или четырех лет, с четырьмя черными кольцами на каждой руке. Дейн подумал, что он слишком молод для столь высокого статуса, впрочем, не моложе Элайны. У юноши были карие глаза и черные как ночь волосы до самых плеч, одет в тунику, на поясе меч и два ножа. Дейн видел, как он превосходно сражался днем.
– Да?
– Я должен вернуть вам вашу вещь, милорд. – Юноша, держа за лезвие, протянул ему рукоятью вперед один из ножей со своего пояса. – И хочу, чтобы вы знали, что он спас мне жизнь.
Дейн взял нож и внимательно на него посмотрел. Затем перевел взгляд на юношу и снова на нож. Тяжелое оружие с лезвием, заточенным только с одной стороны, которым удобно наносить колющие удары. Когда-то у него был такой… Дейн снова поднял глаза на юношу и прищурился.
– Илоэн? Илоэн Акайда?
Юноша кивнул, и свет заходившего солнца озарил небо за его спиной.
Илоэн охнул, когда Дейн, забыв обо всех правилах этикета, крепко его обнял. Илоэну было двенадцать лет, когда Дейн видел его в последний раз. Он работал кухонным мальчиком со своей матерью, Сорой. Его отец служил стражем Редстоуна.
Дейн едва не убил мальчика, когда Илоэн подкрался к нему во время атаки на Редстоун, а потом отдал ему этот нож и отправил в убежище.
Илоэн рассмеялся, когда Дейн отодвинулся и посмотрел на него.
– Ты вырос в прекрасного молодого человека. А что твои отец и мать?
Илоэн покачал головой.
– Остался только я.
