– Но даже если и так, – сказал Рист, осмысливая сказанное Фейном и то, что он прочитал за последние несколько дней, – чтобы наполнить сосуд Сущности и сохранить жизни своих детей, они должны сначала отнять другую жизнь. – Постепенно все вставало на свои места. – Вот почему они сражаются. И поэтому они такие свирепые. Они спасают собственных детей.
– Совершенно верно. – Фейн сел и вернул самоцвет обратно в коробочку.
– Но… так неправильно… Почему бог толкает араков к совершению столь ужасных деяний… к убийствам…
– У тебя возникли такие же мысли, как у меня, когда я впервые узнал правду, но в них содержится принципиальная ошибка. Ты рассматриваешь все в изоляции, когда реальность не является единым целым, а идея существует отдельно. Мир есть бесконечные мириады движущихся частей, которые постоянно влияют друг на друга. – Должно быть, Фейн заметил недоумение, появившееся на лице Риста. Он сложил руки на груди и оперся о спинку дивана. – Ты помнишь войну Ворсунда?
– Я еще не родился, когда она началась, – ответил Рист.
– Но ты о ней знаешь? Ты слышал о десятках тысяч погибших? О том, как воды реки Альмеллон покраснели от крови? Как улицы Оберволла были заполнены трупами?
Рист кивнул, не понимая, к чему клонит Фейн.
– Война Ворсунда была одной из многих. В них погибали тысячи и тысячи, но ради чего? Чтобы король получил еще немного земли? Мы каждый день убиваем друг друга сотнями – люди, эльфы, гномы. Неужели наши причины более благородны, чем мотивы араков, которые стремятся лишь к тому, чтобы сохранить жизни своих детей? Как я уже говорил, любые истины есть сплав многочисленных обманов. Истории искажаются и изменяются рассказчиками, чтобы добиться тех целей, которые они преследуют.
– Но разве нельзя сказать то же самое о вашей истории? – Как только Рист произнес эти слова, он о них пожалел.
И не из-за отсутствия сострадания – просто едва ли следовало говорить подобные вещи человеку, способному одним движением руки его раздавить.
– Конечно можно, – сказал Фейн, поджав губы. – Но что я могу выиграть, пытаясь заставить тебя сочувствовать аракам? Я не испытываю любви к этим существам, но считаю, что лучше понимать их мотивы. Понимание – это самое главное. А теперь, позволь мне кое-что тебе показать.
Рист нахмурил лоб, глядя на то, как Фейн снимает крышку с деревянной коробки, засовывает руку внутрь, вытаскивает то, что там лежало, и кладет на стол. Он убрал руку – и Рист увидел тело маленькой птицы.
Длиной всего в несколько дюймов, тело короткое и плотное, длинный черный клюв. Крошечные, похожие на чешую, перья мерцали морской голубизной, оттенки менялись в колеблющемся пламени свечи, а перья на голове переливались розовым, оранжевым и красным, блестели, как сталь или серебро. Грудь птички медленно поднималась и опускалась, и дрожала при каждом вдохе.
– Она умирает, – сказал Рист, наклоняясь ближе, чтобы разглядеть птицу.
Рист отметил, что одно из крыльев сломано, перья взъерошены и вырваны, кровь покрывает тело.
– Верно. – Фейн перевел взгляд от Риста к маленькому существу. – Исцеление при помощи Искры имеет пределы – здесь важна сила мага, но также его понимание анатомии. Могущественный маг не сумеет остановить заражение, не имея необходимых знаний. А хорошо осведомленный маг не сможет вернуть человека с порога смерти, если у него недостаточно силы, если он не отдаст собственную жизнь, пытаясь это сделать.
Фейн посмотрел на сияющий красный камень, лежавший в черной коробочке, которую Гаррамон дал Ристу, а затем приподнял рукав на правой руке и показал золотой браслет с шестью светившимися самоцветами, каждый вдвое меньше камня из коробочки.
Его рука застыла над умиравшей птичкой.
– Сущность не является Магией Крови, Рист. Это Магия Жизни. Для работы с Искрой и Сущностью требуется немалый запас энергии. Искра забирает силы у мага, опустошает его; и у нее имеются очень жесткие границы. С другой стороны, Сущность черпает энергию из жизни мира и передает ее, завершая круг, и в результате ничто не пропадает напрасно. Деяния невероятного могущества можно совершать, если в одном месте собирается достаточное количество Сущности. Конечно, как и Искра, Сущность может использоваться для разрушений. Она способна вызвать волны пламени и молнии. Может разрушать стены и дробить камень. Но также забрать смерть и использовать ее, чтобы возродить жизнь. На колибри напал ястреб в саду дворца, когда я завтракал. Как ты и сам видишь, у нее не было ни единого шанса выжить. Кто-то из стражей решил использовать ястреба в качестве цели, но прежде чем его пронзила стрела, птица получила серьезное ранение. Этот сосуд, – Фейн постучал пальцем по пульсировавшему красному самоцвету, который находился в верхней части браслета, – содержит Сущность ястреба – я поймал ее, когда тот покидал наш мир. Сейчас ты увидишь, как смерть одной птицы помогает вернуть жизнь другой.
Фейн смолк, и самоцвет в верхней части браслета засиял ярче, озарив руку и лицо императора.
