– Неспроста честь считается опасной штукой, – заметила Белина, упираясь локтями в колени. – Честь и религия. – Она вздохнула, увидев любопытство на лице Далена. – Честь и религия – именно так люди оправдывают свои самые чудовищные деяния, избавляя себя от чувства вполне заслуженной вины. Они опаснее любых клинков или драконов. Если бог приказывает человеку убить ребенка, он не станет спорить. Это не его выбор – таково слово божье. Человек не становится убийцей – он лишь средство выполнения высшей воли.
– А честь? – спросил Дален.
– Тут все иначе. Вот почему я спросила тебя, кого ты считаешь хорошим человеком. Для некоторых хороший человек ничем не отличается от человека с честью. А честь полностью определяется тем, кто ею владеет. То, что один считает достойным, другой – нет. Честь требует выполнения клятвы, разве не так?
– Всегда, – сказал Алмер, повернувшийся к Белине прежде, чем Дален успел ответить.
– Всегда? А если тот, чьи приказы ты дал клятву выполнять, потребует перерезать горло невинному гному? – осведомилась Белина.
– Моя царица никогда так не поступит, – ответил Алмер.
– И все же? – не унималась Белина.
– Я…
– Какой путь будет благородным? Выполнение клятвы или сохранение жизни невинного? – Многие гномы и часть беженцев стали подходить ближе, внимательно прислушиваясь к словам Белины.
Дален часто забывал, что она была бардом. Ее лютня осталась в убежище контрабандистов в Сердце, но даже без нее Белина умела привлечь к себе слушателей. Она будто состояла из двух разных половинок. Одна – саркастическая и легкомысленная, временами даже грубая. А другая – вдумчивая и едкая, умевшая завораживать словами. Дален никогда не встречал таких людей, как она.
– Быть человеком чести еще не значит быть «хорошим». Быть хорошим мужчиной – или женщиной, – Белина прищурилась и обвела глазами собравшуюся толпу, играя на публику, – значит не только понимать, что верно, а что нет, но и знать, когда и что будет правильно, а когда нет. Правильно сохранять верность своей клятве, но все меняется, если клятва заставляет тебя поступить плохо.
Послышались разрозненные аплодисменты, Дален огляделся по сторонам – оказалось, что к ним подошли люди не только из близлежащих самодельных домов на нижнем этаже, но и другие, чтобы посмотреть на неожиданных гостей – они принесли с собой цветы-светильники.
– Белина?
Она приподняла бровь и посмотрела на Далена.
– Ты можешь петь без лютни?
Она сделала обиженную гримасу, словно Дален ее оскорбил.
– Могу ли я петь без лютни? Как ты смеешь, Дален Вирандр? Лютня это всего лишь аккомпанемент. А талант – это я.
Дален кивнул в сторону тех, кто собрался вокруг них.
Белина подняла взгляд, вздернула губу, словно это произвело на нее впечатление, потом понимающе кивнула.
– Кто-нибудь из вас слышал балладу о Разбивающем Цепи? – спросила она.
Некоторые гномы покачали головами, и по собравшейся толпе пробежал шепот.
Белина мягко улыбнулась, расправила плечи и сделала глубокий вдох. Как только она начала петь, по спине Далена пробежал холодок, кожу закололо, волосы встали дыбом. У нее был нежный и мелодичный голос, он поднимался и опускался. Ее пение было невероятно красивым.
Дален подался вперед, его завораживали мелодии Белины. Эта песня совсем не походила на ту, что она пела в таверне; она была более личной и искренней. Голос поднимался и падал, создавая изящный и замысловатый, удивительный гобелен из слов, и в душе Далена бурлили эмоции.
Вокруг собиралось все больше людей, они спускались с верхних уровней, с цветами-светильниками в руках. Даже часть королевских гвардейцев, стоявших на ступенях, повернулась и внимательно слушала Белину.
В зелено-голубом свете Дален видел сотни, если не тысячи людей, стоявших возле перил мостиков, которые уходили к потолку, и пещера стала похожа на усыпанное звездами небо.
