Гномы изо всех сил старались прорваться в квартал беженцев, но королевская гвардия не давала им прохода.
Дален отклонился назад, увидев, как по широкой дуге к нему несется топор. Лезвие прошло совсем рядом с ним, а он одним ударом снес гному голову с плеч. Фонтаном хлынула кровь, тело рухнуло на землю.
Краем глаза он увидел быстрое движение и предпринял новую атаку. Удары топоров гномов были слишком сильны, чтобы принимать их на клинки коротких мечей, из чего следовало, что его могло спасти только движение и интуиция. Сталь скрещивалась со сталью, и вдруг он почувствовал нож, приставленный к горлу.
– Хорошо, что ты еще жив, – с кивком сказала Белина.
Ее лицо заливала кровь, она выглядела безумной, казалось, он смотрел в улыбавшееся лицо девы смерти.
– Вниз. – Белина схватила Далена за плечо и рванула к себе, одновременно делая выпад ножом.
Она вогнала кинжал по рукоять в прорезь гномьего шлема, затем вырвала его и вонзила другому гному в шею.
Дален пошатнулся, но сумел сохранить равновесие, ушел в сторону от могучего удара окровавленного топора, после чего отсек обе руки гнома в запястьях и ударил его мечом в лицо.
Лезвие пробило шлем, рассекло плоть и раздробило зубы. Гном завалился назад, воя от боли.
Дален повернулся, но что-то врезалось в него, сбило с ног, и он рухнул на землю. От удара о камень у него перехватило дыхание. В голове гудело, он хрипел, отчаянно пытаясь втянуть в себя воздух.
Над ним возникло измазанное в крови лицо Белины, она схватила его за плечи и потянула вверх.
– Вставай.
Все еще ошеломленный Дален посмотрел на то место, где он только что стоял, и увидел двух королевских гвардейцев – огромный болт пробил грудь сразу обоим, доспехи помогли им не больше, чем бумага. Он коротко благодарно кивнул Белине.
Затем он услышал рев у себя за спиной, повернулся и увидел полированную сталь и пурпурные плащи. Даймон и Айвон атаковали сверху во главе других королевских гвардейцев.
– За короля!
– Похоже, к нему вернулся разум, – сказала Белина, вытирая кровь с глаз. – Тем не менее я все равно считаю его ублюдком с лицом крысы.
Дален попятился, не желая снова оказаться на земле.
Он смотрел на Даймона и атаковавших королевских гвардейцев, но вдруг почувствовал, как у него закололо в затылке – сработала интуиция. Гномы Азмарана выходили из схватки и поворачивались в сторону Даймона. Уцелевшие всадники на виртаках что-то кричали, предупреждая о появлении короля и его воинов. А затем атаковали. Необычные доспехи Даймона сразу привлекли к нему внимание, он выделялся среди сражавшихся, как роза среди шипов.
Послышались крики – два арбалетных болта ударили в наступавших королевских гвардейцев. Дален увидел, как один из нескольких уцелевших магов Белдуара отбил в сторону болт и спас Даймона, но через мгновение второй болт угодил магу в грудь. Кровь летела во все стороны, арбалеты стреляли, но Даймон продолжал вести за собой людей.
– За Белдуар!
А затем Даймон и королевские гвардейцы исчезли в хаосе сражения.
Айвон обрушил свой клинок на шею гнома, когда он, Даймон и гвардейцы сошлись с врагом.
Кольца кольчуг раскалывались, когда их пробивали клинки, кровь текла по лезвиям, рассекавшим плоть. Айвон высвободил меч и ударил рукоятью по голове потерявшего шлем гнома и почувствовал, как ломаются кости.
У него болело все тело и потрескивали суставы под тяжестью доспехов, они устали от долгих лет сражений. Тем не менее сталь доспехов напоминала ему объятия давно утраченного друга, а меч – нежную любовницу. Айвон не любил дворцовые интриги, модную одежду и полуправду, но неплохо в них разбирался. Однако, если считать их маслом, а его водой, они просто не могли смешаться. Он всегда считал, что на поле боя все намного проще и честнее. Какая-то его часть ненавидела себя за любовь к войне, но такова была реальность.
Айвон уклонился от удара топора и принял его на наклоненный меч. Лезвие скользнуло вниз, к рукояти, перерубило пальцы, а затем добралось до шеи гнома и рассекло кольца кольчуги. Гном упал, и Айвон шагнул вперед, защищая спину Даймона.
Все вокруг превратилось в хаос. Гномы в плащах Азмара продолжали вливаться в квартал беженцев, некоторые размахивали топорами, точно обезумевшие животные, изо рта у них шла пена, с губ срывались боевые кличи, всадники на виртаках наносили удары длинными топорами. Часть королевских гвардейцев, защищавших вход, уцелела, но лестница была усеяна телами в пурпурных плащах.
Айвон не видел поблизости черно-белых плащей Озрина или малиновых Даракдара. И среди сражавшихся не смог найти стражу Киры и Далена.
