Слева раздался пронзительный рев, и Айвон почувствовал, как его охватывает ужас.
– Это наш шанс! – вскричал Даймон. – Вперед! Вперед! За Белдуар!
Айвон в бешенстве повернулся к нему.
– Нет! Нам нужно отступить! Даймон, их слишком много!
Но было поздно, Даймон бросился вперед, Лумира и королевские гвардейцы не отставали. Сердце Айвона сжалось, в крови забурлила паника, и он поспешил за Даймоном.
Айвон перехватил взгляд Далена Вирандра, увидел, как молодой человек выругался и развернулся на каблуках – его клинки двигались с невероятной быстротой.
Айвону в бок врезался гном, он потерял равновесие, и враг ударил его в грудь навершием обоюдоострого топора. У Айвона перехватило дыхание, острая боль обожгла бок, лезвие топора пробило доспех и вошло в тело. Он взмахнул мечом и вогнал клинок в разинутый рот гнома. Губы гнома выпучились, затрещали зубы, хлынула кровь, затем глаза закатились, и Айвон высвободил лезвие меча.
Но закричал от боли, когда гном упал, продолжая сжимать рукоять топора, и его лезвие вошло Айвону в живот. Он ухватился свободной рукой за древко, сделал глубокий вдох, вырвал топор из раны и посмотрел, как он упал на землю. Стиснув зубы, Айвон постарался забыть о боли и поспешил за Даймоном.
Куда бы он ни смотрел, всюду звенела сталь и лилась кровь, сине-зеленый свет цветов придавал миру неземное сияние – люди и гномы вместе уходили в бездну.
Взлетали вверх мечи и топоры, с грохотом падали тела.
Айвон увидел впереди Даймона и стал к нему пробиваться.
– Даймон! Нам нужно отступить!
Даймон пронзил горло гнома и вырвал окровавленный клинок, потом повернулся и обрушил меч на врага, который попытался сбоку атаковать Лумиру. Он посмотрел на Айвона лихорадочно блестевшими глазами, вскинул вверх меч и закричал:
– За Белдуар! За Артура!
Крик короля придал дополнительные силы гвардейцам. После первого покушения Даймон думал только о себе. Но сейчас Айвон испытывал гордость, глядя, как Даймон сражается за свой народ, как выкрикивает имя отца.
Но гордость тут же превратилась в ужас, когда топор гнома ударил поднятую руку Даймона у локтя.
И, хотя лезвие топора пробило кольчугу и кость и вышло с другой стороны, выражение лица Даймона не изменилось, рука оставалась поднятой. Затем глаза короля широко раскрылись, и кровь хлынула из раны. Король опустил руку вниз, глядя на пустое пространство, где она была прежде, меч со звоном упал на землю.
Айвон яростно наносил удары направо и налево, его мышцы горели огнем, когда он продирался сквозь ряды врагов, сталь рассекала плоть, отскакивала от доспехов, пробивала кольчуги. Он увидел, как Дален Вирандр и Лумира повернулись к Даймону, когда поняли, что случилось. Но прежде чем кто-то из них успел что-то сделать, Даймон поднял голову и посмотрел Айвону в глаза, и в это мгновение другой топор ударил ему в бок, пробивая кирасу, словно она была из глины, лезвие вошло в тело.
На лице Даймона появилось потрясение, затем пришла боль.
Айвон видел, как Дален пробил горло гнома, державшего топор, а Лумира прикончила еще двоих, атаковавших Даймона сзади.
Даймон упал на колени, половина лезвия топора все еще торчала из его бока, кровь ручьем лилась из перерубленного локтя.
Айвон прикончил последнего гнома, стоявшего перед ним и Даймоном, и опустился на землю рядом с мальчиком, которого помогал растить. Мальчиком, которого поклялся защищать. Мальчиком, который стал мужчиной и королем, но всегда будет мальчиком в глазах Айвона.
– Даймон! – Айвон сжал двумя руками шлем короля, поднял его голову и посмотрел в глаза. – Взгляни на меня, Даймон.
Глаза Даймона остекленели, дыхание стало тяжелым и прерывистым. После каждого вдоха на губах выступала кровь.
– …Айвон… – Даймон сглотнул, и его голова упала набок.
– Ты не один, Даймон. Я здесь. – Айвон смотрел, как жизнь покидала мальчика, чьи плечи еще не были готовы нести бремя королевской власти – мальчика, которого он не смог уберечь. Все мышцы Айвона свела судорога, когда он прижал Даймона к себе, из глаз покатились слезы. Он обнимал закованное в доспехи тело короля, не выпуская рукояти меча.
Сердце Айвона сжалось, словно его стянуло цепями, внутри все похолодело. Он раскачивался из стороны в сторону, не обращая внимания на царившее вокруг безумие. Затем опустил тело Даймона на землю и положил ладонь королю на щеку.
– Мне так жаль, мой мальчик, так жаль.
Тяжело дыша, Айвон поднялся на ноги – холодные слезы проделали дорожки на залитом кровью лице.
Вокруг отчаянно сражались Дален, Белина, Лумира и остальные королевские гвардейцы, их раны множились, усталость постепенно делала движения менее быстрыми. Холодная ярость разлилась от сердца Айвона, кровь заледенела.
