Сквозь войну и руины полностью

На лице Балдона появилось сомнение.

– Что выкладывать? – спросил анган.

Данн вздохнул и с недовольным видом провел рукой по волосам.

– Это такое выражение. Оно означает, что тебе нужно объяснить свои слова.

– Хм-м… – Верхняя губа Балдона приподнялась, обнажив ряд острых волчьих зубов, и он провел по ним длинным языком. – Выкладывай. Да. Я понял. – Он повернулся лицом к Данну, положив руки с когтями на колени. – В словах «прежде чем начать бегать, следует научиться ходить» другой смысл, потому что в них не содержится идея неудачи, более того, отсутствует намерение. Ходьба есть предтеча бега. Это предполагает, что необходимо завершить серию шагов в определенном порядке, а успех не обязательный исход, скорее неизбежный.

– И чем же это отличается от того, что сказал ты? – осведомился Данн.

– Дело в том, Верное Сердце, что овладение ремеслом не требует шагов, совершенных в определенном порядке. Здесь необходимо упорство и твердое желание достигнуть цели перед лицом неудачи. Боязнь неудачи – понятие, которым вы, люди, овладели в большей степени, чем любые другие смертные существа. Я видел это во многих поколениях. Людям часто мешает двигаться вперед именно страх перед неудачей – даже значительнее, чем сама неудача. Ты потратил часы, вырезая свои мысли. Твоя первая попытка завершилась неудачей.

– Ой. Необычный взгляд на вещи, Балдон.

Анган изогнул губы – возможно, он улыбался, или хотел показать, что проголодался, – Данн не знал.

– Твоя первая попытка получилась отвратительной, – повторил анган. – Вторая была немного лучше. Наш народ ценит свои неудачи, и мы извлекаем из них пользу. Мы гордимся неудачей, ведь она показывает, что мы пытались. Ты можешь добиться успеха только в том случае, если позволишь себе совершать ошибки.

– Ну… на самом деле то, что ты сказал, представляется мне весьма познавательным. Знаешь, тебе следует больше говорить. С тобой интереснее беседовать, чем с этими двумя. – Данн кивнул на Эйсона и Тэрина, сидевших по другую сторону костра, хотя сейчас они молчали.

– То, что случается редко, обычно бывает особенным, – заметил анган.

– Тут мы должны согласиться с тем, что мы не согласны друг с другом, Балдон. – Мед – нечто особенное, в то время как вино… просто спиртное. И я бы предпочел, чтобы они не были такими редкими.

На лице Балдона отразилось замешательство, но Данн не смог понять причину.

– Я знаю, что такое мед и вино, – ответил анган. – Это напитки, которые вы поглощаете, чтобы забыть о своих горестях. Но вы почему-то называете их духами, однако духи, вроде тех, что атаковали нас в Аравелле, есть физическое олицетворение загробного мира. И это очень разные вещи, хотя ты говоришь о них, как будто все три одно и то же.

– Я имел в виду спиртное, которое ты пьешь, Балдон. А не духов, что едва нас не убили. К тому же ты пьешь не только для того, чтобы забыть. Это весело.

– Вы пьете духов? – Балдон поднял то, что у людей называлось бровями, и на его лице появился искренний ужас.

Данн вздохнул и недовольно потер щеки. Но прежде чем он успел объяснить игру слов, Балдон ахнул, дернулся назад, его спина распрямилась, зрачки расширились так, что янтарный цвет глаз почти полностью скрылся, затем он прикрыл веки и застыл в молчании и неподвижности.

Шум шагов и движение показали, что неожиданное изменение позы Балдона не прошло незамеченным. Эйсон и Тэрин через несколько мгновений оказались рядом с Данном, не спуская глаз с Балдона, эльфы тоже внимательно на них смотрели.

– Что происходит? – спросил Данн. – Что…

– Ш-ш-ш, – прошипел Эйсон. – Хотя бы раз в жизни заткнись, Данн.

– Ну, – пробормотал Данн, – это было слишком грубо. – Раздражение Данна исчезло, когда Балдон открыл глаза, засиявшие золотом.

– Сын Разбивающего Цепи вышел из Выжженных земель.

– Как же их много! – Кейлен не верил своим глазам, когда он, Эрик, Вейрил и Тармон подошли к сплошному потоку беженцев, направлявшихся к воротам Бероны, мимо озера, уходившего далеко вперед. Такое количество людей – казалось, это просто невозможно – могло бы заполнить все деревни, и еще осталось бы в десять раз больше.

Кейлена беспокоило, что они сразу привлекут внимание у городских ворот, их одежда, кожа, свалявшиеся волосы в песке и крови. Но, посмотрев на окружавших его людей, он понял, что беспокоиться не стоило. Некоторые ехали на изнуренных лошадях, другие сидели в фургонах, выглядевших так, словно они побывали в бездне, всюду трещины и кровь. Но большинство путешествовало пешком, они медленно брели вперед – пустой взгляд, рваная одежда, опущенные плечи. Кейлен слышал, что на Севере араки совершали яростные нападения, но никак не ожидал, что их масштабы окажутся столь огромными. Даже в самых диких кошмарах. Тысячи людей шли в сторону Бероны, города, который и без того был переполнен. Сколько же домов и городов уничтожено? По меньшей мере сотни. Сколько людей погибло?

Тысячи. Вот как на самом деле выглядит война.