Таннер посмотрел ей вслед, и на его губах появилась мягкая улыбка. Они пытались завести детей – много раз. Дважды родились мертвые дети. Три раза у Яаны были выкидыши. Они винили себя. Однажды ночью – через несколько дней после рождения второго мертвого ребенка – Фарвен нашла Таннера и Яану, рыдавших в одном из альковов Тархелма, выходивших на равнины между горами Фирмин и Фортом Харкен.
До той ночи только Корен и Алари знали о проблеме Таннера и Яаны. Но после того, как они рассказали Фарвен, эльфийка произнесла слова, которые Таннер и Яана хорошо запомнили.
«Мой народ верит: то, что растет в лоне, – всего лишь сосуд. И наш дар душе, которая однажды станет ребенком. Когда дети рождаются мертвыми, значит, что душа решила подождать и выбрать другой сосуд, который больше подходит для ее сердца. В некоторых случаях мы не можем создать сосуд, который нужен нашим детям. Но из этого не следует, что на свете нет души, которая нуждается в любви. Говорят, что жизнь – есть дар богов, но именно любовь вносит смысл в жизнь».
Элла не была ребенком, но она нуждалась в любви.
Элла обернулась и увидела, что Таннер и Яана о чем-то говорили, – Таннер смеялся, а Яана хмурилась.
Элла не сумела сдержать улыбки. Когда она смотрела на Таннера и Яану, она видела то, что хотела бы иметь с Рэттом. Истинную любовь. Любовь, побеждавшую гнев и раздражение. Любовь, проникавшую всюду. В ранней юности Элла думала, что, когда она найдет правильного мужчину, каждое мгновение с ним будет подобно танцу на краю мира. Но, встретив Рэтта, поняла, что любовь заключается в том, чтобы отыскать человека, чья душа входит в резонанс с твоей. Это желание давать и не испытывать желания брать.
Глядя на Таннера и Яану, она многое поняла. Они были противоположностями почти во всем. Он спокойный и терпеливый, молчун с мягкой улыбкой. Яана неизменно дерзкая и пылкая, с острым языком и еще более острым разумом. И все же у каждого из них имелось то, в чем нуждался другой. Они обладали тем, о чем говорила Фарвен, эйар элвин.
Когда Яана подъехала к Фарвен, Элла тряхнула головой, пытаясь отбросить мысли о Рэтте и сказав себе, что сейчас не самое подходящее время для грусти. Она опустила руку к бедру, сдвинула в сторону полу плаща, и ее пальцы отыскали трехгранную головку рукояти меча, который дала ей Фарвен. Элла не привыкла носить меч. Она ощущала его вес с левой стороны, к тому же он раскачивался при ходьбе. Тем не менее она чувствовала необходимость проверить: на месте ли оружие. После того как Элла увидела изуродованные тела в старом лагере, она испытала страх. Девушка вспомнила об араках в Фарренмиле. Их кроваво-красные глаза, морщинистую кожу, острые желтые зубы, черные, как обсидиан, когти. Она все еще видела, как они убивали солдат Лории, словно косили траву.
Кровь лилась на землю. Трещали и ломались кости.
Элла вздрогнула и насторожилась, заскрипели зажатые в левой руке поводья. Бежавший справа от нее Фейнир навострил уши, на миг замер и принюхался. Запах дождя наполнил ноздри Эллы, куда более четкий и резкий, чем она воспринимала сама. Свежий аромат земли наполнил ее, такой сильный, что оставил на языке металлический привкус. Чувства Фейнира стали ее собственными.
Она тряхнула головой и оглядела отряд. Всего двадцать четыре человека. Элла была одной из двадцати, которых взяла с собой Фарвен по приказу Корен. Вместе с Таннером, Фарвен, Джуро и Вариком. Все они скакали верхом по темному мокрому лесу, и копыта лошадей ударяли по влажной земле. Она видела, что большинство не испытывали тревоги.
Но несколько человек выглядели такими же обеспокоенными, как Элла, их лица побледнели, руки так сильно стискивали поводья, что она видела, как выступили под кожей вены.
Элла уловила новые запахи, пробивавшиеся сквозь свежие ароматы дождя и усиленные чувствами Фейнира: кровь и влажный мех – гниющие останки оленя где-то рядом; сильный аромат земли; острый вкус грибов с серыми шляпками и желтыми пятнами возникли в сознании Эллы.
– Ты в порядке?
Элла вздрогнула, услышав голос Ардла. Она настолько погрузилась в запахи, что не сразу заметила, как к ней приблизились Кила и другая разведчица. По возрасту она была близка к Кейлену. Бледная, как лед, кожа, светлые волосы прилипли к лицу. Должно быть, она также впервые участвовала в подобной экспедиции – Элла увидела в ее глазах беспокойство. Элла повернула голову к Ардлу.
– Ты всегда так неожиданно появляешься? – спросила она.
– Ну, я разведчик. Меня учили подобным вещам, – ответил он.
– Разумный довод, – сказала Элла.
Она посмотрела на Фейнира – он навострил уши, продолжая принюхиваться к воздуху. От волкобраза исходила тревога – он чувствовал: что-то пошло не так.
– Он что-то почуял? – настороженно спросила светловолосая разведчица, наклонившись вперед и глядя на Фейнира.
Элла нахмурилась.
– Он не уверен. Ему трудно что-то уловить во время дождя, который мешает чувствовать запахи. Но есть что-то…
– Что? Ты понимаешь?..
