Он достал из рюкзака мех с водой, открыл крышку и направил небольшую струйку в рот, совсем чуть-чуть, только чтобы смочить потрескавшиеся губы и сухой язык.
– Мы устроились на ночлег. – Кейлен повернулся и увидел, что рядом стоит, кутаясь в плащ, Ингват – контакт Эйсона, с которой Эрик связался первой. Она теребила длинную светлую косу, спускавшуюся ниже груди. – Сурин и Холброк, один из магов-инженеров, с помощью магии соединили камни так, что образовалось укрытие для раненых, где им будет тепло.
– Как они?
Предыдущей ночью несколько присоединившихся к ним повстанцев сильно отстали, измученные жарой и нехваткой еды, и к тому времени, когда Валерис услышал их крики, н'ака убили троих и ранили четырех человек.
– Вейрил говорит, что двое, возможно, выживут, но они с Кико не смогут помочь двум другим. Они слишком близко подошли к порогу смерти, чтобы их удалось исцелить.
Кейлен молча кивнул и пожевал внутреннюю часть щеки.
– Это наш выбор, – сказала Ингват, наклонив голову так, чтобы заглянуть Кейлену в глаза. – Ты говорил нам, что некоторые из нас умрут, и мы согласились рискнуть.
Кейлен вздохнул и, прижав пальцы к затылку, посмотрел на сумеречное сияние заходившего солнца. Новые смерти и пролитая кровь из-за того, что люди последовали за ним.
Ингват, сердито нахмурившись, немного сдвинулась и встала перед Кейленом, закрыв собой вид, которым он любовался. По возрасту она вполне могла быть его матерью, и в некотором смысле напоминала ее.
– И убери с лица мрачное выражение. Пусть другие считают тебя чем-то вроде бога, я-то знаю, кто ты такой. Ты всего лишь человек, Кейлен Брайер. Да, у тебя есть дракон, но все равно ты человек и внутри, как и все, состоишь из плоти и костей. Ты не должен взваливать на свои плечи груз каждой пролитой около тебя капли крови, потому что в противном случае ты в ней утонешь. Приближается война, и большинство из нас были готовы в ней участвовать еще тогда, когда ты сосал материнскую грудь. Мы всегда знали и знаем сейчас, чем рискуем. И готовы к тому, что нас ждет. Мы должны оплакать погибших и идти дальше.
Кейлен смотрел на Ингват, чувствуя, как у него перехватило горло. Если бы все было так просто, если бы только он мог двигаться дальше.
Женщина вздохнула и положила руку Кейлену на плечо, прежде чем отойти.
– Твоя задача вести людей. Я тебе не завидую. А наша
Выражение лица Ингват смягчилось, и она сжала плечо Кейлена, прежде чем отойти к тем, кто разжигал костер, чтобы приготовить на ужин безвкусное мясо н'ака.
Кейлен сделал глубокий вдох, откинул назад голову и выдохнул. Потом опустил руку к ремню, где висел его меч, и коснулся завязанного на нем шелкового шарфа, который он купил матери. Он только недавно сообразил, что, когда его мысли отправлялись в темные, печальные места, он рассеянно потирал восковую поверхность ткани большим и указательным пальцами. «Я по тебе скучаю…» Кейлен уже знал, что горе очень странное существо. Оно не поглощает тебя целиком, но приходит вспышками и волнами, словно сознание лишь временами вспоминает, что он больше никогда не услышит голоса матери. Он отдал бы почти все на свете, чтобы увидеть ее еще хотя бы разок, а она протянула бы ему чашку с чаем из арленского корня. Кейлен закрыл глаза, сжал шарф в кулаке и покачал головой, пытаясь прогнать мысли о доме.
Чувствуя, как холод подступавшей ночи холодит кожу, Кейлен медленно выдохнул, открыл глаза и отправился вслед за Ингват туда, где под прикрытием скал был разбит лагерь.
Хейм, Тармон, Эрик и еще несколько человек, бежавших из Бероны, те, что были членами беронской гвардии, охраняли периметр лагеря, закутавшись в дополнительные одеяла, чтобы хоть как-то защититься от ледяного холода ночи. Скоро они займут позиции ближе, но после недавней атаки н'ака лагерь решили разбить немного раньше и выставить стражу двойным периметром.
Эрик надул щеки, когда Кейлен прошел мимо, и Кейлен заметил усталость в глазах друга. Эрик рассказал ему, что произошло с Фритцем перед тем, как они вошли в Выжженные земли, и Кейлена удивила грусть, которую он тогда почувствовал. Фритц всегда был отвратительным типом, но жуткие, жестокие вещи, которые он делал в подземелье в Бероне, превосходили все представления Кейлена. Однако Фритц оставался напоминанием о доме, частичкой навсегда ушедшего прошлого.
– Я скоро тебя сменю. – Кейлен положил руку Эрику на плечо и мягко улыбнулся.
Он прошел по лагерю, проверяя мужчин и женщин, которые устроились на ночлег, а затем отправился туда, где на коленях стояли Вейрил и целительница, пришедшая с ними из Бероны.
