Кико, родившаяся в Аркалене, казалась Кейлену молодой женщиной, хотя, когда речь шла о магах, пытаться понять, сколько им лет, было все равно что сосчитать травинки в поле. Невысокая, с короткими черными волосами, прямыми, точно иголки, и «добрыми глазами», так обычно говорила мама Кейлена. Несмотря на ситуацию, в которой они в данный момент находились, Кико неизменно была в прекрасном настроении. Она первая просыпалась утром и часто смеялась даже над теми вещами, которые не казались особо смешными. Опять же, как говорила мама Кейлена, Кико являлась «глотком свежего воздуха».
Кико и Вейрил стояли на коленях на камне рядом с Ласхом, Илией и Гейлероном, которые сидели среди раненых. Они шли по Выжженным землям уже одиннадцать дней и ночей, не останавливаясь, и за это время Гейлерон почти пришел в себя. Он еще не мог долго поддерживать беседу, но уже говорил и двигался без посторонней помощи – в основном благодаря усилиям Кико и Вейрила.
Однако Илия и Ласх почти все время молчали, как будто им стало хуже после того, как они покинули Берону. Время от времени они произносили отдельные слова или короткие предложения, но по большей части погружались в себя, что-то шептали, отвечали на вопросы, которые им не задавали, или спрашивали что-то не слишком осмысленное. У Илии дела были лучше, чем у Ласха, иногда, когда к ней обращались Кейлен или Хейм, казалось, что она их понимала, но эти мгновения быстро проходили, и она замолкала, обхватив себя руками и склонив голову налево.
Вейрил и Кико пытались им помочь, но эльф объяснил, что использование в подобных случаях Искры совсем не простой процесс, а исцеление не наступает по мановению руки. Искра усиливает знания, но не является магическим методом лечения. С телесной раной не удастся справиться, не понимая, как это сделать. Что же до разума, одной Искры недостаточно, поскольку трудно оценить то, что ты не видишь или не чувствуешь.
– Небольшие перемены есть, – сказал Кейлену Вейрил, убирая мех с водой от губ Ласха. Эльф несколько мгновений смотрел на сломленного мужчину, потом встал. – Они с каждым днем становятся сильнее, хотя совсем немного. Впрочем, важно, что это есть. Им требуется еда и отдых, гораздо больше, чем они получают в Свидар'Циа. Илия по-прежнему часто отказывается от воды.
Кейлен опустился на колени перед Илией и повернул голову так, чтобы посмотреть ей в глаза. Ее лицо все еще оставалось изможденным, а скулы такими острыми, что казалось, они проткнут похожую на пергаментную бумагу кожу, запавшие глаза по-прежннему окружали темные круги. Она была хрупкой, сломленной. Кейлен знаком попросил Вейрила передать ему мех с водой и поднес его к губам Илии.
– Илия, это я, Кейлен. Пожалуйста, попей немного. Я не смогу тебя защитить, если ты не будешь пить.
Взгляд Илии метался между засыпанными песком камнями и Кейленом, он видел белки ее глаз, с красными прожилками, засохшую кровь на потрескавшихся губах. Она взяла у Кейлена мех, руки у нее дрожали, словно она боялась, что тот ее укусит.
Кейлен мягко улыбнулся и осторожно положил свою руку поверх ее, направляя мех с водой к губам несчастной женщины.
– Все хорошо. Просто попей немного. Я здесь. И не позволю ничему плохому с тобой случиться. Обещаю. – Кейлен поднес мех к своим губам, сделал глоток и вернул Илии. Он смотрел на нее, такую слабую и сломленную, и почувствовал, как заныло у него сердце.
Голова Илии дернулась, она провела языком по потрескавшимся губам, и ее глаза заметались между Кейленом и мехом с водой. Она подняла мех, сделала маленький глоток, потом побольше и, наконец, начала с жадностью пить. Илия кашляла и захлебывалась, убирала мех от губ, потом, немного успокоившись, снова подносила ко рту. Когда Илия утолила жажду, она задыхалась, точно измученное животное.
– Хороший вкус…
Кейлен, сжав зубы, забрал у Илии мех и отдал его Вейрилу. Он уже в третий раз помогал Илии напиться, и она по-прежнему вела себя так, точно ей предлагали яд. Сначала Кейлен не мог понять, в чем дело, но потом вспомнил, что сказал Ласх в камере для допросов.
Кейлену не потребовалось много времени, чтобы понять, что Рендалл давал им какое-то зелье, которое воздействовало на их разум, затуманивая его и путая мысли. Из всех жизней, которые Кейлен отнял, только смерть Рендалла не вызывала у него ни малейших сожалений. Она не принесла ему счастья, но и чувства вины он не испытывал.
Он бы снова его убил, если бы представилась такая возможность, только на сей раз очень медленно.
Кейлен провел большим пальцем по закутанному в одеяло плечу Илии, но почувствовал под ним только кости.
– Я помогу тебе вернуться домой, Илия. Вам обоим. Просто будь сильной.
Глаза Илии сияли, в них отражался свет костра, горевшего за спиной Кейлена. Открыв рот, она смотрела на юношу так, словно перед ней появился призрак.
– Ты всегда был хорошим мальчиком, всегда. Я говорила моему Ристу, говорила: «Держись его».
Голова женщины дернулась, и она кивнула собственным мыслям.
