Сквозь войну и руины полностью

– Я не забыл. – Кейлен взял у Руон мясо, понюхал его и поморщился. – Просто я собираюсь с духом.

Руон рассмеялась, повернула мясо над огнем и сорвала кусок зубами с вертела, который держала в другой руке. Кейлен посмотрел на нее и заметил, как в открытом вороте ее туники сверкнула верхняя часть зеленой татуировки. С тех пор как Кейлен принял предложение Гроссмейстера Каллинвара, рыцари стали его почетной стражей, и отряд направился в Выжженные земли, Кейлен практически не общался с рыцарями, если не считать Хейма, – но не чувствовал ни капли вины за это. Он мог бы до конца жизни разговаривать с братом, и все равно не сумел бы восполнить потерянное ими время. Хейм многое ему объяснил, например кто такие рыцари и как им удается делать то, что они делают, хотя на его последний вопрос Хейм ответил, что их способности являются даром бога-воина.

У Кейлена накопилась еще тысяча вопросов, но ответ на самый главный он не мог получить только от Хейма: кем были люди, ставшие рыцарями, и чего они хотят на самом деле? В чем значимость именно этих мужчин и женщин, и почему сам Акерон оберегает их души, не давая им попасть в его залы?

– Было больно, если тебя это интересует. – Руон распахнула ворот туники пошире, чтобы показать ему татуировку, и провела по ней пальцем.

– А что это такое? – Кейлен не сдержался, наклонился поближе к Руон и увидел, как свет костра отразился от поверхности татуировки, словно от гладко отполированной стальной пластины.

– Дар самого Акерона.

– Хейм тоже так сказал. – Кейлен немного раздраженно выдохнул.

– Тебе, наверное, очень трудно. – Руон пристально посмотрела на Кейлена, и он только сейчас заметил, какие у нее поразительные глаза – ярко-зеленые с золотыми точечками.

– Что?

– Видеть его. – Руон кивком показала туда, где стоял Хейм, гладкие металлические доспехи скрывали все его тело, кроме головы, рука лежала на эфесе меча, остававшегося в ножнах на бедре. – Слышать, как его называют другим именем. Это должно быть тяжело.

Кейлен, глядя в огонь, прижал язык к кончику клыка.

– Почему его назвали Арден?

– Это часть ритуала принятия Печати, – спокойно ответила Руон. – Печать Акерона получает тот, кого вырвали из лап смерти и дали еще один шанс на жизнь. Но, как ты уже знаешь, все имеет свою цену. Ардену сказали о ней до того, как он дал согласие стать рыцарем Акерона, как и нам всем. И он решил эту цену заплатить, чтобы иметь возможность защищать тебя, по крайней мере, в определенном смысле. Принятие другого имени является знаком… скажем, нового рождения.

– А кто-нибудь сказал «нет»? Вы спрашиваете умирающего человека, хочет ли он жить. Конечно же, некоторые говорят «да», просто чтобы избежать смерти.

– Тебя удивит мой ответ. Как я уже говорила, никто не скрывает, какой будет цена жизни, и некоторые просто не хотят ее платить. Кто-то повидал достаточно, другие устали, а в каких-то случаях капитан или Гроссмейстер, дающие Печать, принимают решение, что человек ее недостоин. Иногда именно по причине, которую ты назвал. Если кто-то дает согласие, исключительно чтобы остаться в живых, это означает, что он не может стать рыцарем Акерона. – Руон повернула вертел и мгновение смотрела в огонь. – Это случается не часто, рыцарь должен взглянуть на жизнь, которой он жертвует, и вернуться, но уже в другом образе. Он очень сильно тебя любит. Именно ты держишь его здесь. Из-за тебя он сказал «да».

Кейлен кивнул, глядя в мерцавшее пламя костра, которое с треском отправляло искры в воздух.

– Как остальные? – Руон переступила с ноги на ногу. – У кого-нибудь появились признаки безумия?

Кейлен покачал головой.

– Без вас мы бы не справились. Это стало ясно, когда Вейрил потерял сознание. Мы не смогли бы защитить всех.

– Я знала, что мы с моими братьями и сестрами неподвластны Порче Выжженных земель, но не имела понятия, что это распространяется на тех, кто с нами. У нас не было возможности, да и причины проверить. Но я ее чувствую. – Руон подняла глаза и посмотрела вдаль, на засыпанные песком пустоши. – Порча пронизывает каждую щель и всю поверхность этой земли, она наполняет воздух, точно мерзкая маслянистая субстанция, пачкает все, чего касается, пульсирует, точно бьющееся сердце. Она царапает меня, заставляет кожу чесаться, но там, где мы проходим, отступает, словно тень, бегущая от света встающего солнца.

Слушая Руон, Кейлен почувствовал, как знакомое ощущение пронеслось в его сознании. Он положил ветку с наполовину съеденным мясом н'ака, которую ему дала Руон, на плоский камень и встал.

– Спасибо, что присматриваете за ним, – сказал он.

Кейлен отвернулся от костра и стал смотреть, как с неба, расправив крылья, спускается Валерис, который держал в зубах мертвое тело н'ака. С тех пор как они вошли в пустоши, он научился гораздо лучше охотиться на населявших их животных.

Валерис бросил на песок мертвое тело существа с шестью ногами, из которого еще вытекала кровь, потом вытянул шею и тихонько заворчал. Кейлен шагнул вперед, не обращая внимания на добычу дракона, положил ладони на нос Валериса и уткнулся щекой в чешую.