Дракон склонил голову набок, тихонько фыркнул и прижался к Кейлену, которого окатила волна тепла, а в сознании пронеслись образы Хейма, когда они были маленькими, образы, принадлежавшие Кейлену, а теперь и Валерису. За ними последовали воспоминания про Варса, Фрейис, Эллу и Фейнира, и значение каждого не вызывало сомнений: стая, клан, семья.
Кейлен сделал глубокий вдох, на мгновение поднял голову, а потом прислонился лбом к чешуе Валериса.
– Пойдем, – сказал он и выдохнул. – Последний круг.
Арден откинул голову назад и раздраженно поморщился, когда холодный ветер бросил ему в лицо пригоршню песка. Держа руку на эфесе меча, висевшего на бедре, он смотрел, как Кейлен прошел по импровизированному лагерю, останавливаясь и проверяя каждого из пятидесяти повстанцев, пришедших с ними в Выжженные земли, прежде чем подойти к Ласху и Илии, рядом с которыми сидели целители.
Глядя на Ласха и Илию, Арден чувствовал, как внутри у него все сжимается. Они были по-настоящему хорошими людьми.
Добрыми, заботливыми, честными. В детстве Арден не особо с ними общался, в отличие от Кейлена. Его брат и Рист, а также Данн все время проводили вместе, но у Хейвелов не было сына, ровесника Ардена, он дружил с Фьорнами и Нетли – Дарин и Алмин испытали бы настоящий стыд от того, кем стал Фритц. Но Хейм видел, что Ласх обращался с Кейленом, как со вторым сыном, а Илия заботилась о нем, и ее любовь к нему ни у кого не вызывала сомнений.
Как бы все сложилось, будь он там?
Пришлось бы Ласху и Илии пережить то, что они пережили? Остались бы в живых его собственные родители? Впрочем, он знал, что подобные мысли бесполезны и вредны. Если бы он сказал Каллинвару «нет», он бы умер в Оммском лесу, и все было бы точно так же. Однако Арден не мог об этом не думать.
– Уверен, что он уже не тот мальчик, каким ты его помнишь?
Арден повернул голову и увидел Тармона Хорда, который стоял в нескольких футах, сложив руки на груди.
Кейлен рассказал ему, что Тармон прежде служил лордом-капитаном легендарной белдурианской королевской гвардии, и Арден в этом не сомневался. Тармон один из немногих не уступал ему в росте, но был шире в плечах и с более мощными руками. Но, что гораздо важнее, его окружала особая аура, стоицизм, совсем нехарактерный для городской стражи в его родной деревне.
Тармон Хорд наблюдал и все замечал. Он, по большей части, молчал, но если что-то говорил, то редко ошибался. Глядя на него, Арден вспомнил, что сказал ему отец после того, как он устроил громкую перепалку с Джораном Броком, когда оба вступили в городскую стражу.
– Нет, он совсем не тот мальчик, каким я его помню. – Арден посмотрел на Кейлена, который как раз закончил раздавать отвратительное мясо н'ака и вареные яйца и уселся рядом с Руон. – Он повзрослел гораздо раньше, чем ему следовало.
– Он многое повидал за очень короткое время. И немало пережил.
Арден мрачно кивнул, изо всех сил стараясь прогнать мысли об Элле и родителях. Внутри у него все сжималось при мысли, что Кейлену пришлось справляться с этими потерями в одиночку. Он бы все отдал, чтобы их родители увидели, каким стал Кейлен сейчас, настоящим мужчиной, хотя ему едва исполнилось двадцать.
– Спасибо, что был рядом, когда он в этом нуждался. – Арден повернулся и посмотрел Тармону в глаза. – Спасибо, что был тем, кем не смог стать я.
Элайна поморщилась, расстегнув пряжки на поясе, шов натянулся, и ей показалось, что он сейчас разойдется. Ринвар, на котором она сидела, издал несколько щелчков, потом глухо заворчал, наклонил голову и опустил крыло, чтобы Элайна оказалась как можно ближе к земле.
Она застонала, когда ее ноги коснулись мягкой травы.
Амари, Лукира и Мера соскользнули на землю со своих вивернов и встали рядом с ней.
– Я быстро, – прошептала Элайна Ринвару, провела рукой по оранжевой с черной окантовкой чешуе на морде и заглянула в сапфировые глаза.
Сделав глубокий вдох, она расправила плечи и сжала зубы, постаравшись прогнать боль от раны в том месте, где кожу ее доспехов пронзило лорианское копье.
– Она все еще кровоточит.
Элайна посмотрела вниз и увидела, что на тунике проступила кровь.
– Проклятие… Наверное, швы все-таки разошлись. Попрошу Диару снова их зашить. Неважно, пусть видят, что у меня тоже идет кровь.
Она кивком показала на костры андари, разведенные на плоской вершине холма, и палатки, стоявшие наверху и внизу.
Когда Элайна и ее сестры по воздуху подошли к вершине холма, им навстречу поднялись четыре фигуры, и пламя костра озарило их лица – Марлин, Динекес, Илири и Барак, капитаны андари, но Элайна не видела с ними Одис и Йорат.
