Дейн поднялся по ступеням, перепрыгнув через вторую – она всегда скрипела, и осторожно прикоснулся к двери, как будто боялся, что она мгновенно загорится. Входная дверь была самой новой частью дома, настолько, что еще оставалась гладкой. Брат Дейна, Барен, которому тогда едва исполнилось пятнадцать, нечаянно сорвал с петель старую и прогнившую. Он гонялся за Дейном по дому, и, когда тот выскочил в дверь и захлопнул ее за собой, железный крюк сам встал на место. Дейн знал, что дверь пора менять, но, когда Барен врезался в нее, и она полетела на ступеньки в туче пыли и обломков, понял, насколько сильно она прогнила. Их мать и отец громко хохотали, глядя на все это.
В тот вечер они ужинали на веранде: свинина, фаршированная сыром, сваренным из смеси овечьего и козьего молока, чеснок, высушенные на солнце помидоры в остром соусе. Это воспоминание оставалось четким и ярким среди моря смазанных образов и полуправды.
Дейн приложил пальцы к двери, еще раз взглянул на веранду и старые стулья, на которых когда-то сидели его родители, потом толкнул дверь и шагнул внутрь.
И сразу понял, что Барен побывал здесь не более трех недель назад. В воздухе висел сладковатый, цитрусовый запах цветов паоэн, смешанный с ароматом тимьяна. Цветы стояли в терракотовой вазе на маленьком столе в дальнем конце комнаты, блеклые и опустившие головки. Они росли в саду за домом, и Барену всегда нравился их запах. Кроме того, он всегда старательно за ними ухаживал, когда их срезали, и они могли простоять в вазе около двух недель и еще неделю, чтобы прийти в свое нынешнее состояние. Деревянный пол был подметен, а все поверхности вытерты, но на них уже появился тонкий слой пыли.
– Ты должен был меня ждать.
Дейн покачал головой, вытащил из-за пояса нож, который много лет назад подарил ему Терин, и перехватил его обратным хватом, прежде чем пройти дальше в комнату, служившую одновременно прихожей и кухней. Годы, проведенные с Белиной, научили его держать наготове нож даже в тех случаях, когда кажется, что в нем нет нужды.
Представив, как Белина произносит эти слова, он невольно улыбнулся, но тут же снова стал серьезным. Дейн прошел через комнату, по привычке обходя скрипучие половицы, и увидел на столе в центре комнаты сложенный пополам листок бумаги.
Дейн потянулся к Искре и застонал от облегчения, когда тепло окатило его тело, прогоняя боль в суставах и успокаивая жар в том месте, где днем сталь оставила глубокую рану. Он ухватился за нити Воздуха и Духа, позволив их прохладным прикосновениям пощекотать кожу, потом сплел и отправил исследовать дом. Нити повисли в воздухе и змеились по полу, улавливая малейшие вибрации: биение сердца, шорох ног, дыхание. Проверив каждую комнату, Дейн отпустил Искру, но продолжал сжимать в правой руке нож, вспоминая голос Белины:
Дейн взял письмо со стола и большим пальцем раскрыл листок.
