Сквозь войну и руины полностью

Дейн знал три имени с лодки, на которой умерли его родители: Сильван Анара, Харстед Арним и Лорен Кораклон.

Харстед Арним превратился в пепел, Дейн об этом позаботился. Сильван Анара сильно пожалел о том, во что превратилась после его жизнь. Были и другие. Всего восемьсот двадцать шесть с того дня до нынешнего. Но Лорен Кораклон… Дейн дал себе слово, что собственными руками вырвет сердце у него из груди.

Он услышал, как снаружи, перекрывая стрекотание киакасов, донесся шум крыльев, посмотрел туда, где лежали обломки стола в окружении более мелких кусков, потом тряхнул головой. Если мир когда-нибудь станет местом, в котором он захочет вернуть счастье в этот дом, он починит стол.

А до тех пор пусть останется сломанным, как и все остальное.

Дейн мгновение помедлил, прежде чем выйти наружу, зная, что там увидит. Он убрал нож в футляр на поясе и шагнул в теплый ночной воздух Волтары.

– Дейн, что ты здесь делаешь?

Элайна остановилась примерно в шести шагах от нижней ступеньки веранды. Она так и не сняла кожаные юбки и прочные сапоги для верховой езды, но вместо кирасы на ней была простая туника из льна, испачканная кровью с левой стороны. За спиной Элайны, вытянув шею над ее плечом и упираясь передними лапами с крыльями в землю, стоял Ринвар. По своим размерам ее виверн вполне мог быть маленьким драконом – толстая, мускулистая шея, тело в два раза крупнее большинства остальных его сородичей.

Ринвар, который скалился и ворчал, не сводил с Дейна голубых глаз.

– Я давно тут не был, – сказал Дейн и спустился с крыльца веранды, перешагнув через вторую ступеньку. – А день сегодня выдался непростой. С этим местом у нас связаны счастливые воспоминания.

Элайна рассмеялась, но в ее смехе присутствовал гнев.

– Ты замечаешь, как ты это делаешь? Ты нарочно так поступаешь?

– Что я делаю? – Дейн, прищурившись, посмотрел на Элайну.

– Твое вранье похоже на правду. Ты действительно давно здесь не был. День сегодня действительно не простой. С этим местом у нас действительно связаны счастливые воспоминания. Ни один из твоих ответов не является ложью. Но и не объясняет, что ты здесь делаешь.

– Не сегодня, Элайна. – Дейн собрался обойти сестру.

– Я знаю, что Барен жив. И тебе это известно. Так что давай не будем играть в игры. Точно так же, как сейчас, ты ведь не говорил мне в тот день, что убьешь его. И я понимала, что ты его не тронешь. Возможно, поэтому я тебя не остановила. – Она отвернулась и тяжело вздохнула. – Почему он жив, Дейн?

Элайна так напряженно вглядывалась в глаза Дейна, что внутри у него все сжалось.

– Потому что он член нашей семьи, Элайна. А нас осталось совсем мало.

– Он приказал убить Кала, – ледяной голос его сестры прозвучал даже слишком ровно.

– Элайна, он…

– Он убил единственного в мире мужчину, которого я любила, Дейн! – выкрикнула Элайна дрогнувшим голосом, в глазах у нее пылал огонь и стояли слезы. – Единственного человека, которого я любила… Единственного, кроме Марлина, кто был ко мне добр после того, как умер наш отец, а ты уехал. Он истекал кровью, точно животное на бойне, – из-за Барена.

Дейн отвернулся не в силах смотреть в наполненные болью глаза сестры.

– Он это сделал, чтобы спасти тебя, Элайна.

Элайна фыркнула, попытавшись рассмеяться, слезы мешали чистой ярости вырваться наружу.

– Он так тебе сказал?

Она провела языком по зубам и вытерла слезы кулаком. Дейн заметил, что обе ее руки сжаты так, что большие пальцы прячутся внутри – в детстве она всегда так делала, когда сердилась.

– Мне он тоже так говорил, сказал, что хотел защитить от публичной порки на площади, которую устроил бы Лорен. Могу я задать тебе вопрос, Дейн? – Элайна не стала дожидаться его ответа. – Будь это Мера, такое объяснение удовлетворило бы тебя? Если бы я выпустила из нее всю кровь и оставила умирать на холодном полу в полном одиночестве, такие слова показались бы тебе достаточными? – голос Элайны зазвучал совсем тихо и печально. – Кал смеялся. Все время… – Слова застряли у нее в горле, и по щекам покатились слезы. – Он всегда смеялся. Кал был светом моей жизни и отцом ребенка… Того, что Барен у меня забрал. Ты можешь говорить, что он все это сделал, чтобы защитить, но ты смог бы так поступить? Пришел бы ты ко мне? Стал бы обращаться, как с сестрой, как с равной? Мы могли придумать план… Могли что-нибудь сделать… – Элайна фыркнула и вытерла слезы сжатым кулаком, потом закашлялась и покачала головой, выпрямив спину и решив сменить тему. – Я тебя искала, узнать, как ты после сегодняшнего. Ты потерял Одиса и Йонарата. И еще пятнадцать воинов. Капитаны продолжают подсчитывать погибших. Более тысячи человек, и все это под моим командованием. Нам следовало лучше провести разведку. Я должна была поднять вивернов в небо за несколько дней до случившегося. Мне очень жаль, что я не смогла по-настоящему подготовиться.