– В бездну и обратно, брат, – сказал Илдрис, сжав предплечье Каллинвара. – Для меня было честью сражаться рядом с тобой.
– А для меня – с тобой.
Каллинвар повернулся, сделал быстрый вдох и шагнул в Разлом. Холод обрушился на него, атакуя со всех сторон. Каждое мгновение, проведенное в Разломе, было подобно целой жизни, а тишина поглощала все звуки. Он бросился вперед, чувствуя, как ледяной холод проникает до самых костей, когда его ноги тяжело ступали по песку.
Перед ним возникли сотни солдат в красных и черных цветах Лории, за их плечами развевались плащи.
Влажная отрава Порчи пульсировала в мире, подобно ядовитой заразе, она истекала от сотни магов, собравшихся в больший круг за солдатами. Начертанные на песке руны сияли красным светом.
Ближайшие к Каллинвару солдаты с громкими криками бросились в атаку. Мужчина ударил Каллинвара в бок, но его меч соскользнул с Охраняющих доспехов. Каллинвар шагнул вперед, вонзил меч в живот врага и тут же вытащил клинок, на землю полилась кровь. Он вновь взмахнул мечом, рассек шею второму солдату, перешагнувшему через тело товарища. Сталь столкнулась с костями и рассекла их, голова солдата упала на песок.
Печать Каллинвара стала пульсировать, когда Руон, Илдрис, Таррон и Миркен вышли из Разлома у него за спиной, за ними последовали Дейнин и Сильвен.
Каллинвар опустил плечо и почувствовал, как затрещали кости, когда он врезался в грудь атаковавшего его солдата Лории. Во все стороны летели брызги крови, когда его меч рассекал конечности и входил в тела врагов. Он посмотрел в сторону магов в центре круга.
– За Акерона!
– Пусть придут и разобьются о наши стены. – Король Галдра из Лунитира стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на стол, инкрустированный эринианским камнем, в центре главного зала Митнирила.
Серебристые волосы короля блестели в розовато-красном свете Кровавой Луны, проникавшем в отверстие в потолке.
Через стрельчатые окна за его спиной Кейлен видел, как собираются грозовые тучи, пронизанные алым цветом.
– Мы снова научим их бояться эльфийской стали.
Два других правителя Аравелла, вместе с шестью эфори стояли со скрещенными на груди или сложенными за спиной руками. Эльфийские командиры в серебристых пластинчатых доспехах и плащах цветов различных королевств собрались вокруг них.
Вартон, матриарх клана Двалин, стояла слева от стола, рядом с Балдоном и Аниирой.
– Стены ничего не значат для драконов, – сказал Эйсон, наклонившись над столом. – Стоит им один раз пролететь над ними, и все воины на парапетах превратятся в уголь и пепел.
– Согласен. – Харкен одной рукой поддерживал другую, в которую упирался подбородком.
Он заплел длинные темные волосы в косу, спадавшую на спину.
– Ну, – королева Утриан приподняла голову, глядя на Эйсона, – и что ты предлагаешь, ракина?
– Могу я сказать? – подняла палец Чора.
Утриан кивнула, а Эйсон жестом показал Чоре, что она может продолжать.
Чора выпрямила спину, глядя на карту.
– Драконы прожигают дорогу к Аравеллу, армии сейчас шагают по пеплу. Как только драконы доберутся до заклинаний, они уничтожат все, что окажется у них на пути. Я предлагаю сделать так, чтобы драконы не участвовали в сражении.
Возвышавшийся над Чорой Тасия кивнул, и на его лице появилась широкая улыбка. Кроваво-красные волосы йотнара блестели в алом свете.
– Со всем возможным уважением, ракина, – сказал один из эльфийских командиров, – будь это легко сделать, мы бы сейчас не обсуждали наши планы.
– Мы не дадим им добраться до стен. – Все глаза обратились к Элле, которая подошла к Кейлену и остановилась рядом со столом.
– А кто ты такая, могу я спросить? – тряхнув головой и наставив на Эллу палец, заговорил Баралас, один из двух эфори Ардурана.
За то время, что Кейлен провел в Аравелле, он успел понять, что из всех эфори Баралас обладал таким высокомерием, что кровь закипала у него в жилах, когда он на него смотрел.
– Она страж Фенрира, – голос Балдона был низким и ровным, но его сопровождало рычание, когда он перевел взгляд на Бараласа. – Она Вседруид, в ее жилах течет кровь воина, и она дочь Разбивающего Цепи.
– Мои извинения. – Баралас, который заметно побледнел, склонил голову в сторону Балдона и жестом предложил Элле продолжать.
Данн наклонился к Кейлену, и тот почувствовал, как на лице друга появляется усмешка.
– Проклятие, я люблю Балдона, – прошептал он.
Элла улыбнулась Балдону и кивнула. А потом повернулась к Чоре:
– Прошу меня простить, я заговорила, не дождавшись своей очереди.
– Я сама так поступаю – и горжусь этим, – ответила Чора. – Продолжай. Собственный план мне известен. Но я хочу сначала услышать твой.
Элла окинула взглядом стол перед тем, как продолжать, потом наклонилась вперед и указала на карте Аравелл.
