Арден видел, что многие рыцари согласно кивали, и глаза на их лицах загорелись с новой силой – в том числе у Илларина, Армитиса и Валейин. Но не все разделили их пыл.
– Но, бра… – Брат-капитан Дармериан Четвертого отделения замолчал, оборвав себя на полуслове. – Но, Гроссмейстер, если мы сильно распылим наши силы, то не сможем вовремя реагировать на всплески тьмы.
– Согласен, – сказал Ривик, брат-капитан Восьмого отделения. – Разве не ваш рыцарь, брат Арден, в этом самом зале утверждал, что если мы пошлем в поле всех рыцарей, то утратим главное наше преимущество – мобильность. Ведь при помощи Разлома мы можем, подобно молнии, наносить удары Тени, когда она поднимает голову. И, должен сказать, я согласен с братом Арденом. Подобный путь неразумен, Гроссмейстер. Мы окажемся слишком уязвимыми.
Арден с трудом сглотнул. Все глаза обратились на него – кто-то смотрел с любопытством, другие с раздражением.
Не обращая внимания на возражения, Каллинвар накрыл правой рукой левую, поглаживая бороду и не сводя глаз с карты.
– Когда здесь перед нами выступал Арден, то, насколько я помню, ты, брат-капитан Ривик, ответил: «Дитя говорит о том, чего не понимает». Я прав?
Кровь отхлынула от лица Ривика.
– Да, Гроссмейстер, но…
– И какова же твоя позиция, брат-капитан? Ты согласен с ним или считаешь, что он – дитя, не знающее, о чем говорит?
– Я ошибался, – сказал Ривик, глядя на Ардена. Вздохнув, капитан кивнул рыцарю, принося свои извинения. – Я был неправ, Гроссмейстер.
– Смирение – достойное качество, в отличие от пренебрежения, брат-капитан. Благодарю за объективность.
Каллинвар опустил руки и взял две зеленых фишки. Одна обозначала Иритинию, другая – Аленора. Перед сражением в Кингпассе Вератин не покидал храма, и потому на карте не имелось значка, отражавшего его положение на континенте. Каллинвар посмотрел на две фишки в своей ладони и крепко их сжал.
– Когда капитаны в последний раз стояли здесь вместе с Вератином, брат Арден также сказал, что Тень влияет на разум людей. Она использует наше отсутствие как свое преимущество, и наступит момент, когда мы не сможем самостоятельно противостоять ее натиску. – И вновь по рядам рыцарей пробежал шум, в особенности со стороны некоторых капитанов, но Каллинвар продолжил: – Нас всего девяносто семь, мои братья и сестры. Таково наше число. – Он постучал двумя зелеными фишками по поверхности военной карты. – Девяносто семь фишек для девяноста семи рыцарей. Тем, кто раньше не бывал в этом Зале, кто не имел чести быть капитаном отделения, я скажу, что каждая из белых фишек… – Каллинвар тронул пальцем одну из сотен белых фишек, разбросанных по поверхности стола, возле небольших резных участков, которые отмечали союзы. – Это
Слушая Каллинвара, Арден понял, что задумал новый Гроссмейстер. Он использовал желание таких капитанов, как Валейин и Армитис, чтобы убедить рыцарей занять более агрессивную позицию, и мастерски направил разговор в нужное ему русло. Перед сражением в Кингпассе Арден действительно беспокоился из-за того, что более агрессивная стратегия может ослабить способность рыцарей реагировать на новые атаки Тени. Если они нанесут удар сразу всеми силами, то в храме не останется рыцарей, способных отразить нападения Тени на отдельные поселения – как, например, на Прогалину.
Но после того как он увидел, на что способен Шаман, после ужасающего опустошения, устроенного Отмеченными Кровью в прекрасно укрепленном Кингпассе, после того, как у него на глазах погиб Вератин, взгляды Ардена начали меняться. И он видел, что похожие перемены происходили со многими другими рыцарями.
Если они ударят всеми силами, то действительно станут уязвимыми. Но у них не осталось выбора. Они не могут позволить Отмеченным Кровью выбирать поля сражений и вступать в битву только после того, как она началась. Но если они найдут союзников среди народов Эфирии, если вместе поднимутся против Тени… это может все изменить.
– Мы слишком долго сражались одни, – Каллинвар оперся о край стола, глядя на континент, вырезанный в камне. В его голосе слышалась сдержанная ярость. – Слишком долго теряли наших братьев и сестер, потому что нас переполняла гордыня. В своем высокомерии мы считали, что бремя борьбы с Тенью способны нести только мы и никто другой. – Каллинвар оторвал взгляд от стола, его грудь тяжело поднималась и опускалась, в глазах горел огонь. Низкое гудение исходило от Печати Ардена, пронизывало его тело, вызывая множество эмоций одновременно.
