– У нас тоже есть состоятельные люди, – кивнув, проговорил Эл. – Когда они увидели, за какие гроши соглашаются работать приезжие, у них потекли слюнки. Вот тут-то и возникли первые проблемы.
Южане с трудом понимали, о чем речь, и твердили, что обязаны работать там, где им приказано. Сначала очень немногие, буквально единицы, приняли предложение.
– Они были по-настоящему напуганы, те первые смельчаки. Постоянно требовали подтверждения, что в конце дня им позволят вернуться к своим родным. Казалось, они думали, будто их хотят не нанять, а похитить. А потом словно мир взорвался – многие с радостью соглашались бросить работу на фермах и просили разрешения взять с собой семьи.
– Именно тогда ваши новые соседи и закрыли лагеря?
– Совершенно верно, приятель. Отказались выпустить семьи. Кроме того, нам стало известно, что владельцы ферм конфискуют заработанные рабочими деньги.
– Они заявили, что подписали с ними долгосрочные контракты?
– Нет, черт подери! Возможно, это законно с точки зрения корпорации «Правосудие», однако рабство по договору не поощряется на Среднем Западе – а ведь именно там и подписаны контракты. Теперь я понимаю, что и это было сделано намеренно.
А вчера произошло нечто совершенно невероятное. Красный Крест прислал парня из Топики от суда Северо-Запада: отправиться в поселения и поставить в известность бедолаг-рабочих, какие у них имеются права – с точки зрения закона. Я решил сопровождать его, прихватив парочку своих ребятишек. Нас отказались впустить. А когда представитель Красного Креста стал настаивать, его выгнали взашей. Их главный головорез – его зовут Стронг – вручил мне документ, где говорится, что отныне они намерены решать все свои дела самостоятельно, включая полицейскую охрану и правосудие. Затем нас выпроводили – под дулом пистолета.
– Итак, они решили действовать как армадилло[20]. Никаких проблем. Насколько я понимаю, рабочие по-прежнему остаются вашими клиентами?
– Более того, прежде чем возник конфликт, некоторые из них подписали личные контракты со мной и Средним Западом. Это была ловушка, и я в нее попался.
– Точно. У вас оставался только один выход – обратиться с просьбой о помощи в нашу компанию, – кивнув, сказал Вил.
Большой Эл наклонился вперед, возмущение уступило место страху.
– Разумеется. Но я еще не все вам рассказал, лейтенант. Рабочие – точнее, рабы – были частью ловушки, в которую нас заманили. Однако большинство из них честные и храбрые люди. Они прекрасно понимают, что происходит, и рады этому ничуть не больше, чем я. Вчера вечером, после того как нас вышвырнули из поселения, троим рабочим удалось бежать. Они прошли пятнадцать километров до Манхэттена, чтобы встретиться со мной, и умоляли меня не вмешиваться, забыть о контрактах.
Они объяснили почему. Когда их везли сюда, то ни разу за примерно сто километров не позволили выглянуть наружу. Но они слышали разговоры, а один из них умудрился проделать дырку в борту грузовика. К югу от Арканзаса он увидел старательно закамуфлированные бронированные автомобили и боевые самолеты. Проклятые ублюдки из Нью-Мексико привели часть техасского гарнизона и тайно разместили меньше чем в десяти минутах лета от Манхэттена. Они готовы выступить в любой момент.
Рассказ звучал вполне убедительно. В последние годы «Войны за воду» с Ацтланом постепенно утихли. В Нью-Мексико наверняка накопили массу оружия и техники, даже притом что им приходилось постоянно наводить порядок в городах, расположенных вдоль побережья Мексиканского залива.
Вил встал и подошел к окну. Над далекими темными тучами появилась полоска света – начался рассвет. Пологие холмы, растянувшиеся во все стороны от полицейского офиса, позеленели. Неожиданно Вил почувствовал себя страшно уязвимым: смерть может свалиться с неба в любой момент и без предупреждения.
В. В. Бриерсон не слишком увлекался историей, однако был помешан на старом кино и видел множество фильмов про войну. Если агрессор считается с общественным мнением, он обязательно устроит провокацию, постарается найти оправдание насилию, выдав его за самооборону. Эти парни из Нью-Мексико очень ловко создали ситуацию, в которой Бриерсон – или кто-то иной на его месте – будет вынужден, по условиям контракта, применить силу против их поселений.
– Если сейчас мы будем вести себя тихо, насколько нам удастся оттянуть вторжение?
Его коробило от такого увиливания от контракта, однако прецедент уже был: когда речь идет о заложниках, в качестве оружия часто приходится использовать время.
– Их уже ничто не остановит. Так или иначе, они все равно нападут на нас. Полагаю, если мы ничего не станем делать, они используют как предлог мой вчерашний «рейд». Я вижу только один выход – если Мичиганское управление направит сюда все свои силы. Мощный отпор может испугать ублюдков и заставить их отступить.
Бриерсон отвернулся от окна и посмотрел на Большого Эла. Он прекрасно понимал, почему тот так напуган. Свенсен проявил немалое мужество, когда всю ночь ждал его здесь. Но теперь это уже забота Бриерсона.
