Первой в комнату ухожу я, а следом за мной минут через пятнадцать заходит Саша. В комнате гасит свет и оставляет включенной лишь одну напольную лампу у самой двери. Я стою у окна, сложив руки на груди, а Саша у двери. Стоим и смотрим друг на друга, ничего не говоря. Мне хочется расспросить его о том, зачем он затеял все это с желаниями.
Встряхиваю головой, прогоняя ненужные мысли, и прикрываю глаза. Сейчас мы с ним снова вдвоем. Пусть и за стенами этой комнаты шумит телевизор, слышны детский смех и ворчание моей матери. Но здесь в моей старой детской, в которой все еще стоит мой диван с кучей подушек, на стене висит гирлянда, а широкий шкаф забит книгами, мы с ним одни. Как оказалось, мать затеяла ремонт в другой комнате, мою же пока решила все же не трогать.
– Спрашивай, Лин. Я ведь знаю, что ты хочешь спросить. – Саша прислоняется спиной к двери, прячет руки назад. На нем обычная серая футболка и спортивные штаны.
У родителей мы решили остаться на пару-тройку дней, а остальное время провести в небольшом путешествии. Я взяла выходные на работе, у Саши отпуск, а в саду Марка ремонт. Куда именно мы поедем, я еще не знаю, но это незнание меня будоражит.
– Я не хочу спрашивать, но мне нужен ответ, Саш. Просто… почему?
– Почему что?
– Почему ты делаешь все это?
Его губы трогает улыбка. А глаза блестят в легком сумраке комнаты. Мы стоим по разные стороны, наблюдая и изучая друг друга.
– Потому, что люблю. Я люблю тебя, Лин.
И он подходит первым. Преодолевает расстояние между нами молча, все еще держа руки за спиной. Останавливается передо мной и вглядывается в глаза сверху вниз. Подцепляет указательным пальцем подбородок и мягко приподнимает, чтобы я точно смотрела на него.
– Ничего не говори, хорошо? Скажешь, когда сама того захочешь, – наклоняется и мягко целует меня. Губы соприкасаются всего лишь на пару секунд, а руки стискивают меня в крепкие объятия. Больше Саша ничего не делает и не говорит.
Так мы и стоим с ним в комнате, в которой все еще висят мои детские фотографии и выпускные школьные ленты. На подоконнике стоит букет сухоцветов, а на старой люстре отколот кусочек – это мы дрались с Максом, и я так сильно кинула в него подушку, что та попала в люстру, и она упала. Мы все вернули на место, но недостающий кусочек так и не нашли. Прошло уже больше десяти лет, но я все еще это помню. Память – удивительная вещь. Она хранит так много всего, начиная с мелочи и заканчивая важными вещами, что я удивляюсь, как голова еще не раскололась на части.
Так много воспоминаний, что если захотеть вспомнить все, то мне не хватит и целой жизни. Но я помню не только хорошее, но и плохое. И второе каким-то чудесным образом исчезает. С каждым днем я понимаю, что события тех дней стираются. Дней, когда узнала об измене. Когда мне казалось, что моя жизнь разрушена.
На следующий день к нам приезжает Макс. Он, как всегда, широко улыбается, спрятав глаза за солнцезащитными очками. Посовещавшись, мы все дружно решаем поехать на рыбалку. Папа готовит удочки, Саша маринует мясо для шашлыка, а Макс под предводительством Марка переносит вещи в машину. Мы выбираем ехать на двух машинах, родители поедут с Максом. Собравшись за час, мы выдвигаемся. Сказать по правде, такие резкие сборы мне всегда нравились. Это ведь намного приятнее, чем недели напролет что-то планировать, а потом сетовать, что что-то пошло не по плану.
На речке выбираем небольшой и тихий островок. Мужчины практически сразу уходят рыбачить, Марк идет с ними. Надевает резиновые сапожки и панамку. Ему даже выделили самую маленькую удочку. Он улыбается и едва ли не светится от счастья, а я нервничаю. Мало ли что там с ним может случиться.
