– Нет. Она должна сама этого захотеть. Только так, и точка. Должна сама захотеть услышать, что я последний дурак. Нет, такого слова просто не существует! Я не думал, что все зайдет так далеко, Макс. Вообще не думал о том, что что-то будет. Увидел ее раз в кафе, потом снова и снова. А потом случилось то, что случилось. Один раз, потом еще и еще. Я знал, что поступаю отвратительно. В первую очередь по отношению к Лине и Марку, но потерять их я тоже не мог и не хотел. И не хочу до сих пор. Я мог бы сказать, что оступился. Но это не так. Я знал, что изменил. Врал Лине, но ничего не мог сделать. Знаешь… это трудно объяснить. После одного раза мне хотелось снова. Но каждый раз, возвращаясь домой и видя Лину, я чувствовал себя последним козлом. Был уверен, что больше ничего не будет, но все повторялось. Замкнутый круг. Гребаный замкнутый круг, Макс!
Слушаю его, затаив дыхание. Сильнее обнимаю себя руками и радуюсь тому, что нахожусь на свежем воздухе. Так прохладно. Ведь сейчас мне совершенно нечем дышать. Нужно больше свежего воздуха. Хочется прыгнуть в ледяную воду, окунуться с головой. Забыть обо всем, что сказал Саша. Не спрашивать его ни о чем. Никогда. Я не хочу ничего слышать. Хочу забыть все, что услышала сейчас.
– Мы говорим о моей сестре, приятель.
– Можешь ударить меня, если тебе полегчает.
– Не полегчает, пробовал, – отзывается Максим. Его голос звучит ближе. Будто он подошел к этой дорожке. – Но ты смог разорвать этот замкнутый круг, Сашка. Так что постарайся снова не влезать ни во что такое, иначе мне придется опять пустить в ход кулаки.
– Ты отличный брат, Макс.
– Я знаю. Благодарю. Но я ее брат. И она знает, что я ее люблю и прибью тебя в следующий раз, если сделаешь ей больно. Еще раз. Но я и твой друг, Гесс. Так что как друг я тебе могу сказать одно. Не тупи! Только Лина, и точка. Если тебе хочется другую, то разводись и не мучай ни себя, ни ее. Но тебе не хочется, да? – Слышу тишину и лишь крик птиц, что доносит до меня ветер. – Вижу, что не хочется. Тогда сколько у вас осталось времени?
– Полгода.
– Полгода! Да за это время можно столько всего натворить, Гесс. Кстати про натворить, ты слышал, что у Шнайдера появилась постоянная подружка?
Голоса приближаются. Бегло осматриваюсь и быстрым шагом ухожу прочь, прячусь среди камышей и травы, задерживаю дыхание. Меня попросили позвать этих горе-рыбаков на уху, а я, как маленькая девочка, подслушивала взрослые разговоры. Отвратительно, Виталина!
– Слышал. И видел, – ворчит Саша. Я слегка наклоняюсь и вижу его темную макушку в паре метрах от себя. Меня он не увидит. Это я точно знаю. – Закон подлости какой-то! Из всех девок он выбрал именно ее, понимаешь?
– Кого – ее?
– Ее самую, Макс. Не тупи. И Шнайдер уже жаждет устроить дружеский ужин. Как он себе это представляет? Ну уж нет. Никаких ужинов в ближайшее время.
– Ну и не надо. Я с ним поужинаю. А заодно и зубки этой его мадам подточу. Совсем чуточку!
– Он тебя прибьет!
– Плевать. Я бессмертный! – Саша смеется, и они уходят прочь. Шум их голосов сливается, и я перестаю разбирать слова.
Выхожу из укрытия лишь тогда, когда меня начинает окружать тишина. Иду медленно, обдумываю каждое слово. Пару раз встряхиваю головой, чтобы забыть голос Саши, его слова. Все то, что он говорил Максу, но хотел бы сказать мне. Я не хочу этого слышать. Никогда. Если бы я только знала, что они будут говорить об этом, то никогда бы не пришла сюда к ним и не подслушивала. Но женская любопытная натура победила, и мне было трудно удержаться и не подслушать. Что сделано, то сделано! Назад ничего не воротить.
Я прихожу к нашему костру и машинам, когда Саша и Макс уже переоделись и моют руки. Марк сидит на самом удобном стуле и выедает всю картошку из тарелки. Кусочки рыбы и бульон обходит стороной.
– Ну наконец-то! Ты где потерялась, дочка?
Резко торможу, поднимаю голову и встречаюсь взглядом с Сашей. Он будто все понимает. Медленно кивает мне в сторону нашей машины, а я киваю в ответ.
– Да так, засмотрелась на речку. Так давно тут не была!
– А вот я говорил, надо вам почаще сюда приезжать!
– Я голоден как собака. – Макс садится рядом с Марком и приступает к еде. Родители тоже едят, а мы с Сашей отходим в сторону.
Нам нужно поговорить. Снова. В последнее время слишком много разговоров. Но без них никуда. Зачастую людям просто нужно поговорить, чтобы решить проблему. Это ведь так просто. Просто говорить. Словами.
– Лин… я хочу, чтобы ты знала…
– Я не хочу ничего знать, – прерываю я его быстрее, чем он успевает договорить. Мы стоим за нашей машиной, прямо над нами рассыпается ярко-зеленая крыша из листьев. Где-то высоко поют птицы. – Правда. Я не хочу ничего знать, Саш. Ни того, почему ты сделал это. Или почему именно с ней. Не хочу. Мне от этого не станет легче. Это лишь все усложнит. А я так устала от сложностей.
– Тогда никаких разговоров о прошлом.
