Наверно, Анжела и сама почувствовала, что все эти разноцветные кусочки бумаги скучны. Она вздохнула, перевернув последний лист альбома, и взглянула на Котаря виновато. Ему стало жалко её. Как доказать, что марки на самом деле живо интересуют его? Кстати вспомнилось объявление на стене павильона троллейбусной остановки, механически прочитанное утром и сразу, казалось, забытое: "В областном краеведческом музее проводится филателистическая выставка". Он сообщил об этом.
- Я сходила бы, - отозвалась Анжела. - У меня, кстати, мама работает в музее. Но...
- Знаю я твоё "но"! Ты никогда не можешь никуда собраться! Так вся жизнь пройдёт мимо! - горько упрекнул её Чермных.
Котарь подумал о том, что Анжеле не хочется идти на выставку одной и что хотя бы из вежливости он должен предложить ей пойти вместе. Но как воспримет это Чермных? Не покажется ли это ему такое предложение непозволительной, опасной дерзостью?
- Если хотите, мы можем пойти вместе, - решился произнести Котарь, и голос его предательски дрогнул, выдав крайнюю степень смущения.
Чермных на самом деле взглянул на него удивленно. Но тотчас на его лице появилась благосклонная улыбка.
- Ну что ж, Анжела, - сказал он растерянной дочери, - если молодой человек приглашает, отчего же не пойти? И мать будет рада: в кои-то веки заглянешь к ней на работу.
Итак, было решено, что в ближайшую субботу Анжела и Котарь вместе пойдут на выставку.
8
Горячее пятно солнечного света ощутимо нагрело полированное дерево стола, и Чермных с неудовольствием бросил взгляд за окно своего офиса: всего лишь начало мая, а как припекает! Что же будет летом? Прошло несколько мгновений, прежде чем он догадался, что солнце неприятно ему не только обещанием знойного лета. Луч, дотянувшийся до его стола, означал, что день перевалил за половину, и наступила обеденная пора. Рассеянный взгляд на часы подтвердил эту догадку: час дня, пора ехать домой, на "облаву". Он давно подозревал, что Мирра неверна ему и именно из-за этого казалась в последнее время рассеянно-небрежной, скучающей, чем-то всё время внутренне поглощённой. Специально нанятые частные детективы ещё неделю назад подтвердили: да, его благоверная завела себе хахаля и встречается с ним в квартире покойной матери Чермных, в будни, наведываясь туда в свой обеденный перерыв. Благо музей всего лишь в одной остановке от опустевшего жилья, которое Чермных решил сохранить как память о матери и как будущее гнездышко для Анжелы, когда жизнь её наладится и она выйдет замуж.
Теперь в неверности жены ему предстояло убедиться самолично. При одной только мысли об этом Чермных стало тошно. Ведь потом придётся что-то "предпринимать"... А что именно? Развод страшил его ломкой привычного, устоявшегося быта. Пусть Мирра была плохой женой и матерью, всё же он привык к ней настолько, что она стала для него почти вторым "я". Она с одного взгляда угадывала его настроение и находила способ утешить, ободрить. Она безошибочно определяла, какой галстук и какую рубашку надеть к любому костюму. Она готовила просто, но вкусно. С ней жизнь была устойчивой и предсказуемой. Может, махнуть рукой на всю эту историю?
Чермных на миг задумался, представил Мирру в постели с лицом запрокинутым, отрешённым, затаённо-счастливым... Он даже скрипнул зубами от досады, от истинной душевной боли. Им же было так хорошо вместе! Ну чего ей не хватило, какого хрена... Да, случались размолвки - так у кого их нет? Сколько раз после очередной ссоры он, взвешивая все "за" и "против", говорил себе: а всё-таки надо оставаться с Миррой, какая она ни есть. Раз дело идет к старости, другую бабу искать нельзя. Это же как на переправе коней менять... А теперь выходит, что Мирра - и не его баба вовсе. Она теперь для него чужая, и не женщина, а опасная гадина, змея, пригретая на теле, всегда способная внезапно ужалить. Значит, хотя это и тяжко, и больно, и стыдно, а нужно с ней расставаться. Лучше раньше, чем позже! Он же просто не выдержит позора, когда это выйдет наружу! Может, и так уже многие знают. Отчего это работнички притихли за стеной? Ах, да! Сейчас же время перерыва, никого нет... Надо, надо сейчас нагрянуть к Мирре!
Чермных с тоской поднялся из-за стола. Никогда ещё ему не было так жаль отрываться от обычной, будничной работы, в которую сегодня он только-только успел втянуться. Вот бы ещё часами сидеть за своим столом и делать привычное: считать, планировать, замышлять... Сейчас, накануне мучительного краха семейной жизни, он особенно ясно осознал, что дело, которым он занимался, составляло истинную и единственную радость и смысл его жизни.
