Чермных заранее решил, что бить Михалина, любовника Мирры, не будет. Прежде всего потому, что незачем пачкать руки о противного, гнусного слизня, живущего за счет баб. И что только они в нём находят? Впрочем, дело и не в Михалине. Если бы он сам, Чермных, на корпоративной вечеринке не познакомил Мирру с этим типом, она, скорее всего, нашла бы другого. Дело, очевидно, было в том, что Мирра отчего-то стала скучать, жалеть свои последние неплохие женские годы, захотела перемен, игры в любовь. А Михалин просто подвернулся очень кстати, к тому же с интересной репутацией соблазнителя, любовника Мирриной подруги Лилии Лоскутовой, да ещё бойкий, развязный, немного смазливый, с манерами профессионального жиголо. И ещё, может быть, Мирра хотела отомстить мужу: за всегдашнюю занятость, невнимание к ней, болезнь Анжелы, в которой, по бабьей нелепой логике, виновен он. Все очень просто...
Вот и дом покойной матери. Чермных мгновенно поднялся на второй этаж и открыл двери её квартиры - наружную стальную и внутреннюю деревянную, - мимолётно отметив, что каждая была закрыта наспех лишь на один оборот ключа. К счастью, ни одна не имела внутреннего засова: так было устроено еще при матери, чтобы в квартиру можно было войти в случае её беспомощного состояния.
- И все ты передёргиваешь, Евгений! Всё было не так! Тот день ты мне обещал твердо! Я не хочу знать, как и с кем ты его провёл, но мог бы не обманывать меня! - прямо с порога услышал он раздражённый голос Мирры.
"А голубки-то ссорятся!" - с полуулыбкой-полугримасой страдания подумал Чермных. - "Ну и хорошо: может, обойдётся без постельной сцены..."
Ступая грузно, торопливо, Чермных прошёл через коридор и толкнул дверь спальни. Дорогое изделие фирмы "Евродвери" не поддалось, только глухо затрещало. "Закрылись на задвижку!" - сообразил он, мгновенно свирепея. Он отступил на шаг и изо всех сил ударил в дверь каблуком. Та распахнулась, и он едва удержался на ногах, ухватившись за косяк. Прямо перед ним на двуспальной кровати сидели полуодетые Мирра и Михалин, с застывшим выражением внезапного ужаса на лицах. Чермных почувствовал, что ему совершенно необходимо отдаться сладострастному приступу гнева. Иначе сейчас в нём что-то лопнет, взорвется - то ли бешено, звонко заколотившееся сердце, то ли набухший горячей кровью мозг. Он подскочил к Михалину и кулаком ударил его по лицу наотмашь, изо всех сил. Тот безмолвно повалился на кровать, выставив острый кадык и поросшую белёсым пушком впалую грудь, едва прикрытую расстёгнутой рубахой. Чермных на миг склонился над поверженным врагом, всё еще сжимая кулаки и тяжело дыша, с отвращением рассматривая его жилистые бедра, высоко открытые короткими облегающими трусами, наблюдая, как на бледном запрокинутом лице гаснет, становится невидящим взгляд водянистых глаз. Затем коротко вздохнул, повернулся к Мирре и с ненавистью выдавил из себя единственное слово:
- Почему?
- Тебе всегда не хватало на меня времени и внимания! - воскликнула она плачущим голосом. - Ты жил своей жизнью!..
- А тебе нужны мои деньги! Тебе нужен развод! Для того, сука, и завела кобеля! И для того же попалась так легко!
- Не надо мне денег! - уже навзрыд, давясь слезами, простонала Мирра. - Ну, ошиблась! С кем не бывает! Прости! Вспомни, как мы любили друг друга! И до сих пор я люблю только тебя!
- Ты всегда любила лишь себя! Хотя бы сейчас постыдилась лгать - рядом с чужим полуголым мужиком в спальне! И сколько это уже длится?
- Ради Анжелы - прости!
- Ради Анжелы - вот как! А ты думала о ней, когда заводила любовника?
Мирра вместо ответа лишь рыдала, спрятав лицо в ладони. Чермных, насупившись, сверлил её взглядом, весь во власти мучительного недоумения: что же делать? Почему он раньше не подумал об Анжеле? Какая-никакая, а мать Анжеле нужна. Разве есть иной выбор, когда девочка ежедневно балансирует между жизнью и смертью? Кто знает, что останавливает её от новой попытки умереть? Любой неверный шаг может нарушить зыбкое равновесие. В этой ситуации нельзя лишать её матери и вообще ничего привычного! Уж лучше признать своё недомыслие в отношениях с Миррой, чем потерять дочь. Чермных молча повернулся и неуверенной, шаркающей походкой, сразу точно постарев на двадцать лет, вышел из квартиры.
9
