Затея с посещением филателистической выставки поначалу показалась Котарю кошмаром, ужасной ошибкой. В пасмурный, ветреный день середины мая Анжела вышла к нему во двор одетая почти по-летнему: в белых босоножках, белом топике под горло, белых джинсах и черном кардигане нараспашку, с белой сумкой на плече. Для Ордатова всё это выглядело броско и привлекало внимание прохожих к Анжеле. Она же, казалось, была этому рада. С её лица не сходило несвойственное ей надменное, торжествующее выражение. "Ворона в павлиньих перьях", - подумал о ней Котарь, отметив про себя, что белый цвет одежд подчеркнул бледность её лица и что топик под горло и кардиган "съели" её шею, сделав её фигуру еще более сутулой. Всё это было бы ещё полбеды, когда б девушка решила отправиться в путь на отцовском автомобиле. Но ей, наверно, захотелось ощутить себя в роли барышни, прилюдно гуляющей с молодым человеком. С упавшим сердцем Котарь чувствовал, что он в своем новом качестве кавалера угловатой пигалицы, жалкой и заносчивой одновременно, притягивает к себе любопытные и насмешливые взгляды прохожих. В душе его начало закипать раздражение: на такую службу он не нанимался...
Искоса наблюдая за Анжелой на почти получасовом пешем пути в музей, Котарь заметил, что ей тоже не очень уютно под взглядами прохожих. Но только девушка не сжималась, как при первой встрече с ним, не ёжилась, не опускала глаз - напротив, на её лице проступило выражение дерзкого вызова, и вся она казалась объятой лихорадочным радостным возбуждением.
- Ты знаешь, - говорила она, доверительно шепча в ухо Котарю, точно делилась самым сокровенным, - я раньше была в музее только раза два! Там так сумрачно, жутко!
- Жутко? - недоумённо переспросил Котарь, больше удивлённый, впрочем, тем, как интимно прозвучало "ты", произнесённое шепотом.
- Ну как ты не понимаешь? - Анжела с явным удовольствием снова сделала упор на "ты". - Там же кругом старые вещи - вещи покойников! Может, их души бывают там по ночам...
- Ты веришь в привидения?
- Не знаю. Утешительно думать, что люди не умирают совсем, что после физической смерти им дано существовать в какой-то новой форме, посещать знакомые места...
"Не оттого ли она травилась, что считала, будто смерть - это не насовсем, а что-то вроде игры, из которой можно, наигравшись, вернуться?" - думал Котарь, украдкой наблюдая за странной девушкой. О попытках Анжелы умереть ему накануне рассказал сам Чермных, попросив быть осторожнее с ней. Это ещё больше обострило интерес молодого человека к хозяйской дочке. Он поймал себя на мысли о том, что она, пусть некрасивая и неуместно одетая, сейчас отнюдь не казалась убогой, "нищей духом". Напротив, она сумела преобразиться, стать оживленной и улыбчивой, хотя при этом судорожно сжимала кулачки и иногда у неё подрагивало левое веко. С невольным уважением он подумал, что перед ним настоящая дочь своего отца, умеющая, когда нужно, собраться с силами.
Выставка под названием "Мир почтовой марки" оказалась не слишком интересна. Драгоценных раритетов на ней, конечно, не было. Свои коллекции демонстрировали только местные филателисты. Анжела прилежно, но явно равнодушно обошла все стенды с марками, выставленные в зале новых поступлений, в соседстве с изделиями местной фабрики детских игрушек и подарками руководству региона от официальных гостей. Чуть дольше она задержалась лишь у раздела природы, разглядывая миниатюрные изображения рыб, птиц и насекомых. Коротко вздохнув, обернулась к своему спутнику:
- Чего бы я ни отдала за это лет пять назад!..
Котарь не удержался от иронической улыбки: неужели Чермных не мог обеспечить любимую дочку какими-то марками?
- Давай посмотрим, где работает моя мама, - вдруг предложила девушка, понизив голос и заглянув молодому человеку в глаза. Тому показалось, что речь идет о чём-то важном для спутницы, от чего никак нельзя отказаться. И он только уточнил:
- Она и сегодня работает, в воскресенье?
- Кажется, нет. Но я люблю бывать у неё. Там интересно!
Анжела повела Котаря по музейным залам - не от начала экспозиции, а с конца, навстречу жидкому ручейку посетителей. Смотрительницы, чопорные пожилые дамы, похожие на учительниц, смотрели на юную пару с откровенным интересом. И снова Котарь отметил, как высоко, гордо держала голову Анжела.
В зале природы, напротив диорамы "Зимний лес" с чучелами лося и волка на первом плане, оказалась малоприметная дверца в стене. Анжела толкнула её и шагнула в открывшийся проход. Котарь последовал за ней и оторопел: с маленькой тумбочки в коридоре на него щерился хорёк. В хищном оскале мелких зубок и сердитом блеске глаз-бусинок читалась угроза. Изумление молодого человека прошло спустя миг, когда он сообразил, что это лишь чучело. Рядом, на той же тумбочке, в банке со спиртом плавало что-то бледно-розовое, раздувшееся. Котарь присмотрелся и содрогнулся от отвращения: это был зародыш, то ли человека, то ли животного, с тонким витым хвостиком и шестипалыми конечностями.
- Вот это да! - прошептал он.
