Котарь верил и не верил ей. План был заманчив, но только зачем ей это нужно? Сделать его зависимым от себя? Возможно. Тем более, что сразу после кражи он уехать не сможет: нельзя, чтобы у следствия появились основания связать происшествие в музее с его отъездом. Хотя в поле зрения следователя он, конечно, попадет всё равно...
Анжела говорила ещё что-то о музейной сигнализации, о которой она тоже слышала от матери. Оказывается, нужно только не потревожить датчики на окнах и возле входной двери, а так по всему музею можно ходить свободно, без опасений. Но при попытке взять что-то ценное сигнализация тут же сработает, потому что датчиками снабжены также все витрины. Котарь почти не слушал её, погружённый в свои раздумья. Все более мрачнея, он смутно и путано соображал о том, что берется за дело почти наверняка бесполезное и опасное. Что толку в вещице, на которую едва ли удастся найти покупателя? А между тем он сразу окажется первым подозреваемым. И кто знает, как поведёт себя Анжела, когда её начнут допрашивать... Не захочет ли она поквитаться с ним за какие-то обиды... Или просто будет держать свое знание, как камень за пазухой: смотри, будь паинькой, а то расскажу...
Впору было отказаться от рискованной затеи, ещё к тому же и унизительной оттого, что пришлось во всём положиться на Анжелу... Тем более, что нынешнее его существование все-таки не так уж тяжко и не вовсе безнадежны перспективы урвать в конце-концов от папаши Чермных что-то солидное... Но дрогнуть именно сейчас, когда появился вполне реальный план, когда Анжела всё обещает устроить, так что ему останется лишь проглотить готовое? И всего невыносимее была мысль о том, что тогда Анжела наверняка посчитает его трусом и этим... как это... психастеником... Нет уж!
Анжела смотрела на Котаря не отрываясь. В её взгляде были волнение, надежда и ожидание. Может быть, она ещё надеялась на то, что он откажется от предложенного ею плана - этой её жертвы ради любви? Казалось, она сама, была растрогана своей готовностью совершить ради него нечто дерзкое, почти безрассудное. "Да она же сейчас душой и телом отдается мне, бросает мне под ноги свою судьбу!" - с досадой и вместе с тем с гордостью думал он. - "И неужели это из-за того, что она безоглядно влюблена в меня? Или это мимолётный романтический бзик?"
Она пугала его. Слишком многое в ней было непонятно, странно, тягостно. Да, она была первой женщиной в его жизни и, быть может, на самом деле любила его. Но зачем ему эта любовь? Зачем это жалкое тело, эта изломанная, больная душа? И почему именно он должен окончательно сломать эту душу?
Кошмаром, горячечным порождением больного воображения представлялся ему теперь замысел музейной кражи, послушно развитый Анжелой. Под пристальным взглядом её расширенных тёмно-серых глаз он чувствовал, что у него слегка кружится голова. "Не хватало только, чтобы и я сбрендил!" - мелькнула в его сознании жуткая мысль. Скорее прочь из этого душного уединения с полубезумной, на волю, на свежий воздух!..
Котарь изобразил на лице усмешку и резко поднялся с дивана.
- Мы с тобой, как Бонни и Клайд. Видела этот фильм? Ну это о том, как нежная парочка совершала грабежи... Может быть, всё, о чем мы говорили, - только фантазия, мечта. Надо будет подумать на свежую голову. А сейчас у меня как раз ломит затылок. Простудился, наверно. Так что я пойду.
На лице Анжелы проступило удивление. Она поднялась, поспешила вслед за ним в прихожую и там молча наблюдала за тем, как он одевался.
- До скорого! - сказал он на прощание, совершенно уверенный в том, что не вернётся в этот дом в ближайшие дни. А может быть, и никогда.
12
Мучимый недобрыми предчувствиями и горькими мыслями, Котарь несколько дней не приходил в дом Чермных. Как-то получалось так, что в те же дни он не видел своего шефа и на работе. Но однажды утром, когда Котарь зашел, как обычно, в кабинет завхоза Смагирева для получения своего дневного задания, он застал там Чермных. Котарь сразу напрягся, охваченный смутными опасениями. Ведь Анжела, собравшись с мыслями, вполне могла рассказать о его планах своим родителям или просто выдать им как-то свое беспокойство. Но Чермных взглянул на молодого человека таким ясным, доброжелательным взором, что у того сразу отлегло от сердца. Полуобернувшись к Смагиреву, хозяин сказал с легкой усмешкой:
- Дмитрий Романович, сколько можно держать парня на подхвате! Мы к нему присмотрелись, можем теперь доверять. Парень вполне серьёзный, непьющий. Пора дать ему более ответственное дело, чем возня с компьютерами. Тем более, что серьёзной работы для сисадмина у нас нет. Ну, может быть, раз в месяц понадобится что-то наладить в компьютерах... А так, по-настоящему, нам в магазин нужен водитель-экспедитор. Организуй для него учебу на автокурсах.
И, в упор глядя весёлыми смеющимися глазами в лицо Котаря:
