- Что, не против? Получать будешь с сегодняшнего дня полтора "лимона" в месяц. Устроит? А как отучишься два или три месяца, сколько там положено, и начнёшь работать в новой должности, то будешь еще иметь и премию, в зависимости от финансовых результатов магазина. И это, конечно, не предел, если хорошо себя проявишь. Через год станешь менеджером, ещё года через два - заместителем директора магазина... Как говорится, молодым везде у нас дорога. Доволен? По глазам вижу, что доволен... Я, может быть, ещё не скоро вспомнил бы о тебе, много у меня дел всяких, да Анжела подсказала. Сколько, говорит, можно парня держать на побегушках. И не заболел ли он, а то что-то долго не показывается... Я специально у Дмитрия Романовича спросил сегодня о тебе: не заболел ли в самом деле? Нет, говорит, не заметно, на работу ходит исправно...
Хотя широкая улыбка не сходила с лица Чермных, Котарь уловил в его взгляде что-то холодное, оценивающее. Как если бы хозяин прикидывал, сомневаясь: а стоит ли юный паршивец стольких забот? Действительно ли он хорошо влияет на Анжелу?.. Чувствуя себя под этим пристальным взглядом насквозь порочным и преступным, Котарь смущённо пробормотал слова благодарности и испытал облегчение только после того, как вышел из кабинета Смагирева.
Ему нужно было поскорее всё обдумать. Чего Анжела хочет от него? Ведь уже всё, кажется, между ними было обговорено и прояснено, что он хочет уехать куда-то. Настолько, что готов ради этого даже совершить новое преступление. Стало быть, не любит её... Чего же ей от него надо? Ну, допустим, девочка желает еще раз увидеть его и побыть с ним наедине - это понятно. Но ведь при встрече речь, наверно, снова зайдет о безумной идее - о музейной краже. А ей-то к чему это? Здесь начиналось для него что-то непонятное, пугающее. Этакий тяжёлый, вязкий туман...
Как легкомысленно было это с его стороны: сболтнуть дурочке про свой нелепый замысел! Да он уже сотни раз раскаялся в этом! И особенно из-за того непонятного воодушевления, с каким несчастная подхватила эту идею. Почему? Из желания подтолкнуть его на скользкий путь, "подвести под монастырь", отомстив за все свои обиды? Будь Анжела вполне нормальна, такое объяснение ещё можно было бы принять. Но ведь она - упорная, неудачливая самоубийца. Он помнил об этом всегда, и потому в её готовности стать соучастницей преступления, причем именно в тех стенах, где мать её сделала свою маленькую карьеру, сразу почувствовал что-то больное, надрывное, что-то сродни её постоянному стремлению к саморазрушению.
И ведь это только начало. Как ещё проявит себя её душевный надлом, когда ситуация станет критической? Когда к девчонке явится следователь и начнёт допрашивать настойчиво, с пристрастием о её отношениях с Котарем? Да она же выложит всё, как на духу, просто из-за непривычки врать и выносить долго чьё бы то ни было давление. Ей-то что! С неё, дурочки, да ещё с таким отцом взятки гладки! Нет уж, с её помощью ничего делать нельзя...
А можно ли в принципе всё сделать без неё? Как? Мечта об идеальном преступлении, пусть заведомо пустая, зряшная, всего лишь игра воображения, по-прежнему манила его. Ему захотелось снова побывать в музее и еще раз всё хорошенько рассмотреть: может быть, он придумает, как исполнить желаемое, не впутывая в это дело Анжелу. Он решил что там нужно появиться в субботу или воскресенье, по возможности инкогнито, одиноким, ничем не примечательным посетителем, никому не напоминая о своих отношениях с Анжелой. Смотрительницы видели его с нею только раза три и могут не узнать. А если и узнают, едва ли кто-то из них посмеет заговорить с ним.
После разговора с Чермных Котарь снова стал бывать в его доме. Возобновились его отношения с Анжелой. Они снова стали совершать прогулки по своему излюбленному маршруту - из Пролетарского района в старую часть города, в стороне от оживлённых улиц. Им нравились заросшие сорными травами, продуваемые всеми ветрами пустыри, пересеченные стёжками тропинок, что вели от одного микрорайона к другому, через крутой спуск в змеящийся Каменный лог, к переброшенному через него невысокому мосту...
Гуляя, они по молчаливому уговору избегали упоминаний о его опасном замысле. Она только украдкой посматривала на него, силясь понять, что же сейчас думает о ней и что готовит ей этот внешне очень спокойный, немногословный молодой человек. Часто она ловила себя на мысли о том, что отношения с ним, конечно же, не приведут к добру. Не лучше ли расстаться? Но что же дальше? Снова неприкаянное одиночество? Нет, добровольно отказаться от встреч с ним она уже не могла, это было выше ее сил. Ведь именно с ним она впервые почувствовала себя настоящей женщиной - желанной, необходимой...
