Она чувствовала, что любовь изменила её. В последнее время тело её, прежде полудетское, начало приобретать женские формы. Бёдра стали более массивными, грудь - выше, волосы - гуще, темнее, кожа приобрела ровный матовый блеск. И даже голос изменился: стал более глубоким, с новыми, прежде не свойственными ей грудными интонациями. Из гадкого утенка она быстро превращалась в женщину, пусть не красивую, но все же наделённую очарованием молодости. И все это, конечно же, благодаря ему! Засыпая, она сладко мечтала: вот если бы Володя оставил свои авантюрные замыслы и стал ей настоящим мужем, а её будущему ребенку - настоящим отцом... Впрочем, она уже сознавала себя замужней женщиной. Единственное, чего ей не доставало, - серьезного, ответственного отношения её любимого к их союзу...
Котарь тоже выглядел в последнее время иным - рассеянным, задумчивым. Как будто некая забота или печаль снедала его, заставляя забывать об окружающем. Но это впечатление могло ввести в заблуждение. В действительности он был в эти дни чрезвычайно собран и наблюдателен, как никогда прежде. Особенно во время нового посещения музея. Там он побывал втайне от Анжелы в последнюю субботу марта. Это был один из тех дней, когда ею овладевало лихорадочное, непреодолимое стремление любой ценой улучшить свою внешность. В такие дни она с утра отправлялась в бутики и салоны красоты, тратила там все свои деньги и возвращалась домой уже к обеду взвинченная, непохожая на себя, кричаще и нелепо одетая, с безумной надеждой в заплаканных глазах. Позвонив ей с утра и узнав о ее желании походить по магазинам, он понял, что будет свободен до вечера. И отправился в музей.
Как все посетители, он купил билет и надел матерчатые тапочки. Смотрительницы если и узнали его, то не подали вида. В музейных залах на него, как всегда, повеяло нежилым холодком и казённой скукой. "Да это же настоящее кладбище!" - подумал он с досадой. - "Здесь ничто не меняется десятилетиями! Все те же чучела в панораме "Зимний лес" и те же черепки в зале древней истории!"
В одном из залов, посвященных событиям новейшей истории, он оказался свидетелем обновления экспозиции. Невысокий молодой человек с непослушным вихром на макушке что-то делал с витриной, сняв с нее раму. Котарь задержался неподалеку от него, как бы привлеченный фотографиями военной поры, чтобы наблюдать издалека. Обновлялась витрина, посвященная военачальникам-уроженцам Ордатова, с крупной надписью красным в верхней её части: "Взрастила защитников наша земля". Музейщик слегка потеснил уже выставленные в витрине предметы и добавил к ним серебряный портсигар, часы, металлическую расческу и табличку: "Личные вещи генерал-лейтенанта Александра Степановича Киреева (1892 - 1967 гг.)". После чего он накрыл всё стальной остекленной рамой и достал из кармана отвертку и длинный шуруп.
Котарь понял, что сейчас будет самое важное: он узнает, как витрина закрывается и открывается! Музейщик присел на корточки и начал ввинчивать шуруп в неожиданном месте: снизу, под одним из четырех углов нижней рамы. "Вот это да! - возбуждённо подумал Котарь. - А я, наверно, не догадался бы, что откручивать нужно снизу". Вкрутив один шуруп, музейщик полез в карман за следующим, и случайно его взгляд упал на стоявшего в нескольких шагах за его спиной незнакомца. Котарь тотчас сделал вид, что интересуется исключительно фотографиями на одном из стендов. Впрочем, теперь для него задерживаться в зале уже не имело смысла, и через полминуты он вышел, чувствуя на себе косвенный взгляд музейщика. А что, если тот запомнит незнакомца, которому что-то нужно было в его зале в неурочный для обычных посетителей час? Впрочем, едва ли: ведь хищение произойдёт в полусотне метров отсюда... Если только уже весь музей не знает его в качестве зятя Мирры Чермных...
По пути к выходу из музея Котарь наведался в зал древней истории, где в витрине рядом с глиняными черепками на своем обычном месте лежал серебряный ритон. Молодой человек снова невольно залюбовался оскаленной мордой вепря, и настроение его улучшилось. Эта вещица - настоящее произведение искусства! Пожалуй, ему даже будет жаль расстаться с ней...
Где же те датчики сигнализации, о которых говорила Анжела? В поисках ответа Котарь склонился над древностями. Да вот же они: изнутри прикрепленные к стеклу и основанию витрины серые пластиковые брусочки. Словно ракушки на днище лодки. От каждого брусочка отходили такие же серенькие, малозаметные провода, устремлявшиеся куда-то вниз. По идее, эти устройства достаточно чувствительны, чтобы отреагировать даже на малейшие толчки и вибрации, неизбежные при попытке вскрыть витрину. Пожалуй, её лучше всего просто разбить. Так быстрее. Откручивать шурупы, которыми верхняя рама крепится к основанию витрины, слишком хлопотно.
