Теперь Котарь жил в ожидании удобного случая для исполнения своего замысла. В состоянии ежедневной готовности к авантюре он с удовольствием ощущал себя чем-то вроде бомбы с запущенным часовым механизмом. Ему нравилось то, что он уже как бы не принадлежал самому себе, а был только вместилищем неодолимого стремления, орудием властной судьбы. Но при этом и сомнения не покидали его, поэтому очень ему хотелось, чтобы все произошло возможно скорее. Он жил в ужасном напряжении и знал, что долго так не выдержит.
Субботним утром тринадцатого февраля Котарь не знал, что всё произойдёт именно в этот день. После завтрака, во время прогулки Анжела сказала ему вполголоса, как бы между прочим:
- Сегодня в отделе матери никто не дежурит. Слышала это от неё самой: она сказала по телефону Ольге Игоревне из массово-просветительского отдела, что отдел природы перевыполнил план по экскурсиям, поэтому её сотрудницы должны отдохнуть.
Сколько лукавства высветилось при этом на лице Анжелы! Она знала, что задевает его за живое, заставляя вернуться к теме их последнего откровенного разговора. Хотя с тех пор он больше не говорил с ней о своем плане, она, конечно, чувствовала, догадывалась, что он думает всё о том же. И теперь Котарь волей-неволей должен был объясниться: отказался он от своего замысла или нет. Если нет, то ему следовало воспользоваться возможностью, которую предоставляла ему Анжела своей подсказкой.
- А ключ? - только и сказал он в ответ.
Анжела молча достала из сумочки ключ и положила на его ладонь.
- Ты представляешь, что теперь будет? - спросил он удивленно, как бы еще не веря происходящему и пытаясь отговорить её. - Следствие узнает о том, что я бывал в музее, и с моей судимостью я сразу попаду в число подозреваемых. Меня будут вызывать на допросы. И всех, кто знает меня, будут допрашивать. Наверно, и тебя тоже...
- Да, пожалуй... Но ты же этого хочешь. Тебе не живётся спокойно...
- А тебе?
- Я хочу, чтобы ты не попался слишком глупо...
- О матери ты думала? У нее могут быть неприятности!
- Да ничего ей не будет! - с этими словами Анжела сделала характерный для неё жест: вызывающе вскинула голову, встряхнув чёлкой. - Чтобы из-за какого-то старого хлама была опорочена уважаемая всеми завотделом Мирра Чермных! Супруга известного предпринимателя и депутата!
Он подумал о том, что Анжела совсем по-детски преувеличивает статус своих родителей, что преуспевание Сергея Чермных на самом деле не столь прочно, как это кажется ей. Наверняка в городе найдутся желающие раздуть скандал, связанный с женой и дочерью депутата и предпринимателя. Кто знает, сколько тайных и явных недоброжелателей и завистников уже предвкушает "падение дома Эшеров"... То ли ещё будет, когда станет известно о похищении ритона! Особенно в том случае, если назовут его, Котаря, в качестве подозреваемого, и всем откроется его связь с семейством Чермных!
На лице Анжелы появилась вымученная улыбка:
- Ты ведь ждал именно такого случая? Ну так действуй!
- Хорошо, я подумаю... - пробормотал Котарь в замешательстве и пошел прочь.
Каким вздором вдруг показался ему замысел нового преступления! Лезть в темную, пыльную подсобку, затем в окно второго этажа, рискуя костями и свободой, - и все это ради куска тусклого металла! К тому же участие Анжелы превращало всю затею в нелепую игру, почти наверняка обречённую на провал. Но отступить именно сейчас, когда в его кармане уже лежал ключ от музейного кабинета? Чтобы вызвать презрительное недоумение Анжелы, которое он прочтёт в её глазах: "Ты трус, что ли?" Нет, это казалось невозможным! Да и что ему делать в Ордатове? Он почувствовал ужасную душевную усталость, но всё-таки и в этом состоянии ему легче было действовать как бы по инерции, осуществляя задуманное, чем остановиться.
В тот же день в четвёртом часу он пришел в музей. Чтобы не сдавать вещи в гардероб, он явился в толстовке, под которую для тепла надел ещё толстый свитер. Время было выбрано с таким расчётом, чтобы до закрытия музея в шесть часов ждать пришлось не слишком долго и при этом не оказаться в числе самых последних, малочисленных посетителей, всегда привлекающих особое внимание смотрительниц. Он решил, что не будет лишний раз испытывать судьбу и не задержится в музее, если в зале с диорамой "Зимний лес" смотрительница окажется на своем месте и дверь кабинета отдела природы будет в поле её зрения. Он уйдёт со спокойной душой, чтобы, наверно, больше туда не возвращаться.
В вестибюле дежурный по музею Каморин взглянул с удивлением на молодого человека толстовке и на миг засомневался: можно ли в такой одежде пропускать в музей? Но затем решил, что толстовка - это все-таки не верхняя одежда в обычном понимании. К тому же, кто знает: может быть, у парня под толстовкой одна рубашка или майка... В остальном странный посетитель повёл себя, как все: приобрел входной билет и надел матерчатые тапочки. Присмотревшись к нему, Каморин узнал его: этот парень уже появлялся в музее в сопровождении дочери Мирры Чермных.
