Замедленным шагом, чтобы не слишком отличаться от обычных посетителей и не привлекать внимание смотрительниц, Котарь прошел через залы к диораме "Зимний лес" и огляделся: две смотрительницы, худая блёклая тётка и пухлая молодка, были в конце соседнего зала. Стоя боком к нему в дверном проёме, они о чём-то разговаривали. Обе, несомненно, держали при этом в поле зрения не только экспозиции, вверенные их заботам, но и целую анфиладу - сквозной ряд музейных залов. Но видят ли они малоприметную дверь в кабинет отдела природы, что напротив диорамы "Зимний лес"? Котарь быстро пересёк зал перед диорамой и подошёл к этой двери, кося взглядом в сторону смотрительниц. У самой двери, замаскированной теми же зеленоватыми обоями, что и стена вокруг, женские фигуры исчезли из поля его зрения, закрытые выступом стены.
Сейчас или никогда! Котарь вставил ключ в дверную замочную скважину и повернул его. Дверь тихо открылась, он быстро вошел внутрь и так же тихо закрыл её, сделав один оборот ключа. Вокруг него была совершенная тьма, но все же он довольно точно представлял себе окружающее. Он попал в прихожую, или "предбанник", как шутя говорили музейщики, - помещение без окон перед кабинетом, отделенное от него незапирающейся дверью. Можно было, нащупав на стене выключатель, включить в "предбаннике" свет, но он просочился бы наружу сквозь замочную скважину и щели между дверью и дверной рамой. К тому же в этом не было необходимости: Котарь знал, что справа от него находится шкаф с застеклёнными дверцами и разным бумажным хламом, затем - вешалка, на которой сотрудницы отдела оставляли свою верхнюю одежду, далее - канцелярский стол с древней пишущей машинкой. А слева была только гладкая стена, и сделав вдоль неё пять шагов, он оказался у внутренней двери в кабинет. Эта дверь открылась ещё легче, чем первая.
После непроглядной тьмы в "предбаннике" в кабинете ему показалось довольно светло, хотя снаружи туда проникал только слабый рассеянный свет от дальних фонарей и освещённых окон домов по соседству. Но он прекрасно различал все рабочие столы сотрудниц, ещё один шкаф в углу и дверь в подсобку, с чернеющим на стене рядом с ней выключателем. Несколько мгновений он колебался: не включить ли в подсобке свет? Но затем решил, что всё-таки не стоит: пусть это будет лишняя страховка на тот случай, если в кабинет, паче чаяния, кто-то войдёт. Тем более, что у него есть фонарик.
В подсобке он уселся в жёсткое креслице возле рабочего стола, загромождённого, как всегда, последними поступлениями - минералами, древесными спилами и тяжелой стеклянной рамой с коллекцией бабочек. На миг он испытал облегчение: первая часть задуманного была выполнена. Но тут же снова напрягся, представив, что в музее могут хватиться пропавшего посетителя и начать поиски. Обострённым слухом он вслушивался в происходившее за стеной. Вот послышались шаги, и он сразу замер.
- Нет, все-таки диорама "Зимний лес" - это "гвоздь" нашей экспозиции, - произнес приглушённый, но всё же вполне отчетливый женский голос. - И потому все, размещенное рядом, неизбежно проиграет. К тому же такое соседство нарушит целостное восприятие этого зала.
- Но если там уже есть енот и бобёр, то почему не появиться в уголке и коллекции певчих птиц?
- Потому что енот и бобёр - постоянные обитатели края. Они смотрятся органично рядом со зверями, которые представлены в диораме, - оленем, волком и лисой. А певчие птицы - это уже совсем другое дело. Ведь они прилетают на теплое время года, а не живут в зимнем лесу. Стоит придержать птичек до обновления экспозиции в соседнем зале. Там, рядом с образцами почв и гербариями, они будут на месте.
- Да, пока их моль не съест!
- А это уже забота хранителей фондов.
У Котаря вдруг мучительно запершило в горле, и ему захотелось кашлянуть. Чтобы удержаться, он стал глотать слюну, и даже эти сдавленные звуки казались ему пугающе громкими. Но шаги за стеной уже удалялись. Около часа было совсем тихо, а потом послышались другие голоса:
- Уже без четверти, Лидия Николаевна.
- Да, я сейчас буду собираться.
- До свидания.
- До свидания, Виктория.
Спустя минут двадцать за стеной послышался приближающийся звук торопливых шагов. Скорее всего, это был дежурный, который совершал обход музея перед включением охранной сигнализации. Но Котарю пришла в голову пугающая мысль: а если кто-то заметил, что он зашёл в музей и не вышел? Если сейчас идут за ним?
Шаги достигли зала, отделённого от подсобки только тонкой стеной. Котарю показалось, что музейный сотрудник слишком уж сильно стучит каблуками. Трусит он, что ли, и оттого пытается демонстрировать уверенность и силу? Чтобы нагнать страху на неведомых злоумышленников, которые притаились в укромном уголке, ха-ха!
