Тихим Рясным переулком он зашагал прочь от музея, ощупывая карманы толстовки: то ли от пота, то ли от падения в снег они набрякли морозной сыростью и мгновенно схватились ледяной корочкой, заиндевели, отчего содержимое их неловко топорщилось, особенно колом торчавший ритон, похожий на какое-то плохо укрытое оружие. Увидев его в таком виде, милиция непременно остановит. Надо куда-то подальше от света и людей! Поравнявшись с углом ближайшего жилого дома, он свернул в тёмный двор и дальше шел в основном дворами, лишь изредка пересекая слабо освещённые, почти пустынные улицы. Через полчаса он были у дверей своего съёмного жилья. Он взглянул на часы: всего лишь четверть одиннадцатого. Ему даже не придется оправдываться перед хозяйкой за позднее возвращение. Так всё просто!
- Теперь поскорее в постель, баиньки, - сказал он тихо себе самому.
13
В половине десятого вечера Каморин сидел перед телевизором, полусонно наблюдая за тем, как на экране разворачивались события второсортного американского боевика. Он вроде бы уже решил, что не стоит напрасно бороться с накопившейся за день усталостью, что пора принять душ и лечь спать. Но у него просто не было сил подняться с дивана, и потому его безвольное оцепенение перед экраном затягивалось.
Вдруг раздался дверной звонок. Его сонливость как рукой сняло. Он бросился к двери, мгновенно догадавшись, что это милиция. Больше некому было беспокоить его в такое время. Для дежурных по музею милицейские визиты были делом обычным. Милиционеры приезжали всякий раз, когда срабатывала охранная сигнализация, чтобы вместе с дежурным, имеющим ключ от музейной двери, проверить охраняемый объект. Иногда сигнализация срабатывала дважды за ночь, и тогда дежурному было не до сна.
"Ну вот, начинается", - подумал Каморин недовольно. - "И всё, конечно, лишь из-за мышей, затеявших возню". За дверью его на самом деле ждали милиционеры. Набыченный здоровяк-сержант с узенькими бачками глянул угрюмо, словно уже в чем-то обвиняя Каморина. Старлей с пухлой, как у женщины, нижней губой и короткой, густой, похожей на шерсть чёрной шевелюрой вполголоса, меланхолично произнес обычные слова:
- В музее сработала сигнализация. Собирайтесь скорее.
Каморин поспешно обулся и надел куртку поверх домашней одежды, радуясь тому, что не успел лечь спать. Втроём они спустились вниз и сели в милицейскую "Волгу", за рулем которой сидел ещё один человек в форме. Машина сразу рванула с места.
- Сработали датчики сигнализации сначала на одном из окон второго этажа, а затем внутри одного из залов, - сказал старлей. - Так что обычная версия с грызунами отпала сразу. Поэтому двое наших сразу выехали к музею.
Каморин в ответ на это лишь молча пожал плечами. Спустя четверть часа машина затормозила у музея. Каморину бросился в глаза милицейский "ГАЗик", припаркованный прямо у входа. Рядом топтались милиционеры: один - у самой входной двери, другой - ближе к углу здания. В их неторопливых, расслабленных движениях Каморину почудилась безнадёжность. К "Волге" подошёл тот, что стоял у входа, - коротенький плотный капитан с чёрной щёткой усов на одутловатом лице. Чуть наклоняясь, он произнес в открывшуюся дверь коротко и зло:
- Прошляпили. Из разбитого окна второго этажа свисает верёвка.
- Значит, преступник был в музее и ушел? - решился спросить Каморин.
- Значит, - передразнил его капитан. - Причём следов взлома входной двери нет. Она закрыта. Не повреждены и окна на первом этаже. Значит (капитан еще раз насмешливо выделил это слово), преступник проник в музей до закрытия и находился внутри во время сдачи объекта под охрану.
Каморину вдруг стало трудно дышать, всё тело его охватила предобморочная слабость. Точно в забытьи он все-таки вышел из машины, открыл своими ключами дверь музея, включил общий электрический рубильник и вместе с милиционерами начал обход залов, поочередно включая в каждом из них лампы. Всюду был обычный порядок, но по мере продвижения по музею всё ощутимее становился поток холодного воздуха. В зале древней истории, ещё не успев включить свет, Каморин увидел во мраке темно-синее пятно, сквозящее ледяной сыростью, - проём разбитого окна. А как только там зажглись лампы, всем бросилась в глаза раскрытая витрина. Снятая рама её валялась на полу, усеянном тусклыми брызгами разбитого стекла. Капитан крякнул и обернулся к Каморину:
- Можешь сказать, что именно пропало?
- Нужно подойти поближе, посмотреть...
- Хорошо, подойди. Только руками ничего не трогать!
Каморин приблизился и сразу увидел, что в витрине зияло пустотой лишь место над этикеткой: "Ритон серебряный". Очевидно, здесь было взято только это.
- Недостаёт одного ритона, - объявил Каморин и пояснил, уловив недоумение в глазах милиционеров: - Это сосуд для питья в виде рога. Подобные изделия были в ходу на Кавказе ещё сравнительно недавно...
- Штука дорогая?
