Я достала пудреницу, в пакетике как раз хватало на солидную дорожку. Поднимая голову, я посмотрела на себя в зеркало. Правда в том, что иногда я вообще ничего не чувствовала. Я принимала кокаин и говорила себе, что у меня приход, но на самом деле испытывала просто отупение. Вот почему я посмотрела в зеркало. Когда у меня взаправду был приход, я безостановочно искала собственный взгляд в любом отражении. Тогда мне казалось, что я красивая, что мои глаза прячут в себе тайны. Той ночью я выглядела бесцветной. Я проверила в зеркале, не размазалась ли тушь, и вдруг заметила, что Уилл пялится на меня, выпучив глаза.
– Ты в порядке? Тебе не надо на воздух?
– Я-тебя-люблю.
Слова слиплись в один ком, когда он их произнес, но эта – из тех фраз, в смысле которых нельзя ошибиться. Они буквально созданы для того, чтобы их никогда нельзя было забрать назад.
– Извини?
– Я тебя…
– Боже, нет, не важно, не повторяй.
Прикрыв рот ладонью, он откинулся назад и спиной нажал на спуск. С шумом хлынула вода.
– Не валяй дурака, Уилл! – Даже мне самой мой голос показался рассерженным. Я глянула в зеркало: глаза у меня вибрировали. – Ты просто кошмарно выглядишь, когда такое говоришь.
– Извини, – сказал он, голова у него поникла.
– Не извиняйся.
Разумеется, завтра я буду делать вид, что ничего не было. Джейк меня этому научил. Я буду добра. Но, похлопывая Уилла по спине, я вдруг осознала, что взаправду зла.
– Не извиняйся, просто не валяй дурака, ладно?
Я вывела его из туалета и сгрузила на банкетку у двери. Он послушно сел, поводил головой из стороны в сторону, словно только что очнулся от наркоза. А я села на табурет рядом с Ари и стала сосредоточенно смотреть на ногти: они впились в деревянную стойку.
– Слушай, я забыла, ты Джуну[32] когда-нибудь читала? – произнесла она совершенно внятно, крутя при этом языком черенок от вишенки.
– Да.
– Я дала «Ночной лес» Божественной. Пытаюсь заставить ее больше читать.
– Это хорошо. – Передо мной стояла рюмка текилы, и я ее опрокинула залпом. – Это на минутку мозги ей затрахает.
Ари улыбнулась.
– Ты что, пакет прикончила?
Стетоскоп на стойке. С табурета свисает чья-то мантия. Маскарадные костюмы теряют свой блеск, выброшены с приближением очередного безжалостного утра. Я слушала чужие разговоры, отрывая полоски черной краски со стойки. «Я тоже так могу, если захочется», – вот что я думала. Я могла говорить о Билли Уайлдере и Джуне Барнс и новом блюде из костного мозга в гастропабе в Вест-Виллидж… И знали ли вы такого-то в университете, это же просто маленькая школа под названием долбаный Гарвард… И печально, правда, как меняется город, каждый день к худшему, и разумеется, радикализм единственный источник перемен, и о да, революция по сути своей насильственна, но что есть насилие, все сводится к феромонам, мы просто химические смеси, но когда встречаешь нужного человека, просто
– Фальшивка! – крикнула я.
Никто на меня не посмотрел. Возможно, мне только почудилось, что я выкрикнула это вслух.
– Мы все только ждем, когда станем настоящими людьми. А знаешь что, Божественная, мы же не настоящие. Помнишь подделки, ну, дутые…
Она кивнула, лицо – как скопление блесток на платье.
– Откуда тебе помнить? Тебе надо побольше читать.
– А пошел ты, – сказала я незнакомому мужику. – Ты хочешь повторять названия вещей? Ты хочешь встречаться?
Мужик слинял.
– Вокруг столов кружу, гостей обношу! – выкрикнула я, перекрывая музыку. – Саша, ты думаешь, мне легко живется, потому что я смазливенькая? А вот и нет. Иногда мне, мать твою, дверь открывают, и что? Быть смазливенькой… ну…
– Записать бы твое дерьмо, мать тебя дери.
– Чушь!
– Ты бы заткнулась, беби-монстр, пока я тебя не заткнул.
– Я тебя ненавижу, – сказала я Уиллу, но он спал на куче пальто.
Возможно, все дело было в том, что он сказал в туалете. Выходит, большего я и не я стою? Туалет в «Парк-баре» с голой лампочкой и поцарапанным зеркалом, заскорузлым краном и проеденными грибком стенами? Туалет, где я мочилась и не счесть сколько раз блевала? Любовь?
Но, по сути, дело было в Джейке. Уилл и Джейк дружили, во всяком случае, были на короткой ноге настолько, насколько Джейк вообще способен с кем-то дружить. Они вместе пили, вели себя как старые приятели, у них были общие безопасные темы для болтовни (редкие пластинки записи Боба Дилана и разрозненные факты о войне во Вьетнаме). Но Уилл сплетничал, как подросток. Все в ресторане сплетничали. Вполне возможно, даже вероятно, что они обсуждали эту «любовь» – само слово теперь оказалось непоправимо связано с туалетом в «Парковке». Что, если Джейк посоветовал Уиллу признаться в своих чувствах? Что, если Джейк сказал, что я того не стою? Но одного Джейк уж точно не сказал: «Руки прочь, она мне нравится».
– Ари! – крикнула я.
Она отвлеклась от своего разговора. Я опрокинула еще текилы и потянулась через стойку за бутылкой. Я услышала звон битого стекла, пока ее тащила.
– Посмотри на черепа. – Я указала на этикетку. – Жутковато. Сечешь? Смерть.
Ари больно ущипнула меня за руку, но на меня не наорала.
– Что на тебя нашло?
