– Почему ты столько всего умеешь?
– Я давно занимаюсь своим делом.
– Нет, все тут давно своим делом занимаются. Ты знаешь, о чем я.
– Я считаю, что нельзя делать что-либо, не выкладываясь на все сто процентов. Обслуживания это тоже касается.
– Считается же, что это непыльная работенка.
– Любая работа «непыльная» для тех, кто не любит пользоваться головой. Я – в незначительном, но величавом меньшинстве, которое считает, что прием пищи – это искусство, как и сама жизнь.
Я совершила очередной надрез, и фольга отвалилась идеальным кружком. Я выжидательно посмотрела на Симону.
– Еще раз, – только и сказала она.
– Но не только в том дело, что сама работа трудная. По утрам я просыпаюсь с мыслью, что мне нужен взрослый.
– Это ты и есть. Ты взрослая.
– Нет, ты моя взрослая, – сказала я, и она улыбнулась. – С тех пор как сюда переехала, я еще даже одежду не стирала. Честное слово.
– Такое случается поначалу. Закинь в прачечную, потом забери.
– Раньше я занималась спортом. Бегала.
– Такое тоже случается. Пойди в фитнес-клуб.
– Я никогда не хожу в банк, чаевые наличными куда-то теряются.
– В «Парковке» скорее всего, маленькая. Равновесие!
Она указала на бутылку, которую я держала почти горизонтально. Я ее выровняла.
– Тебе бы стоило поговорить с Говардом.
– Извини?
– Можешь записаться на разговор тет-а-тет с Говардом. Для менеджеров они обязательны, но Говард включил в программу и официантов. Можешь обсудить свой прогресс или просто пожаловаться на работу. Задать какие-нибудь глобальные вопросы.
– М-м…
Я смотрела на нее, пытаясь понять, к чему она клонит. У меня возникло такое чувство, что я стою на краю чего-то или, может, меня припирают… если не к стенке… то к чему-то… Мне вспомнилось, что Уилл говорил про Симону и Говарда, а еще я подумала про хостес-анорексичку Кейтлин. Даже ее лицо стерлось у меня из памяти. Пытаясь вспомнить что-то о ней, я видела перед собой только фамилию в графике смен.
– Странно было бы с ним о таком разговаривать. А кроме того, для этого у меня есть ты.
– Я серьезно. Он может дать тебе совет во многом, в чем не могу я.
– Почему это не можешь быть ты? – Я поставила бутылку. – Я не хочу с ним разговаривать.
– Я понимаю, что тебе очень трудно открыться другим людям, но как раз Говард мог бы тебе помочь…
– В чем помочь? Навлечь неприятности на друзей? Устроить себе нервный срыв и уехать назад домой? Закончить переводом в другой ресторан?
Говард был не так уж плох. Но его равнодушие к Кейтлин, то, как он ее списал, словно вообще стер из жизни, меня расстроило. И еще у меня возникло ощущение, что Симона меня отсылает.
– Ну, я же не сплетничать тебя к нему отправляю, – протянула она. Тон у нее стал заметно холоднее. – Он наставлял многих девочек вроде тебя…
– Девочек вроде меня?
Я напряглась. Поставила бутылку. Порез на указательном пальце снова открылся.
– Извини, молодых женщин. Молодых женщин, которые, как и ты, переехали в большой город и… – Она покрутила рукой в воздухе, словно очерчивала мое будущее.
– И что? – Вопрос вырвался слишком громко.
В зале внизу Уилл поднял голову, и я ему помахала. «И что?»
– Послушай, я договорюсь о встрече. Ты можешь поговорить с ним, пока меня не будет…
– Я не хочу, Симона.
Мой тон переменился, и я увидела, что он возымел действие. Я дала ей понять, что не стану чего-то делать.
– Ну, разумеется. – Она поправила волосы. – Что ж, тебе надо еще потрудиться над навыками подачи вина. Могу я хотя бы попросить тебя попрактиковаться в мое отсутствие?
– Ты куда-то уезжаешь?
Неужели она такое сказала? Неужели Симону отпустят из ресторана?
– Да, самое время.
– Какое время?
– Малышка, День благодарения на носу. Мы с Джейком едем домой.
Мы с Джейком, мы с Джейком… Мы с Джейком исчезнем.
– Джейк меня поцеловал, – услышала я собственный голос, точно кто-то чужой на меня ябедничает.
Я так долго сдерживалась. Разумеется, я хотела сразу же ей рассказать. Мне хотелось понять, вдруг она уже знает. Но это было как инжир или устрицы. Больше всего на свете мне хотелось накопить общих мгновений – только моих и Джейка.
– Да, верно.
Она словно бы не реагировала, принимала мои слова безучастно. Я не могла доискаться причины напряжения, которое как туча разрасталось во время последних наших уроков и понемногу пропитывало саму атмосферу зала.
– Я не знаю, – произнесла я. «Да заткнись же!» – велела я себе, а вслух добавила: – Я не знаю, что это значит.
Симона вздохнула. Долгое время она смотрела на меня молча.
– А что, по-твоему, это значит?
Я пожала плечами. Что бы я ни сказала вслух, на фоне ее невозмутимости это прозвучит по-детски глупо.
– Я постоянно ему говорю, что у женщины должно быть нужное настроение, иначе не стоит ее целовать. Иначе всех ждет сущий ад.
Люди слышат то, что хотят услышать. Я услышала только: «Я постоянно ему это говорю». Постоянно, постоянно… мы с Джейком… Из пальца у меня шла кровь, и я сунула его в рот.
– Тогда хорошей тебе поездки, – сказала я.
Я повернулась и начала спускаться, цепляясь за перила.
– Хороших тебе выходных, – ответила она, когда я была уже на середине лестницы.
