Следы на битом стекле (СИ) полностью

— Да не собирался я ничего с тобой делать! — стонет он, бесцельно кружа по ним. — То есть, этого делать я не собирался! Я не знаю, меня разрывало! Я и отомстить тебе хотел. И сам понимал, что не за что! И не хотел, чтобы Витя тебя трогал. И хотел сам тебя наказать!.. Ты не представляешь, во что наша жизнь вдруг превратилась. Всё изменилось очень круто. Это был ад, Женя, натуральный ад! Витя спивался, мать пила с ним на пару! Они там дрались постоянно… Проклинали вас каждый день, потому что на суде, как сказала мама, была возможность что-то сделать. Доказать, что он не видел его…. Я не знаю… скостить срок… Но твоя же мамка была против! Она сама на рожон лезла! Орала там, как невменяемая, на мою мать, проклинала её тоже… Отца моего крыла. Хотя он, по сути-то, не виноват, в общем… это была просто роковая случайность!.. Да чтоб её!!! — В итоге, отчаянно взвыв, он тоже падает на корточки.

И какое-то время, стиснув зубы, скулит, а потом всё наконец-то стихает.

А затем он подходит и становится надо мной.

— Идём!

Качаю головой, сквозь мутную пелену слёз различая тугую шнуровку его высоких мартинсов с мыслями, что если не повинуюсь, он забьёт меня ими до смерти.

Но он лишь снова грубо дёргает меня за локоть:

— Идём!..

*Он*

На каких бы депрессах после встречи с матушкой я не был, отказать Петровне я не мог. Прежде всего, поскольку с ней был Сева…

Уже третьи сутки они не разлеплялись. Вместе готовились к субботнему отжигу, почти не вылезали из постели и разминали одну на двоих печень чешским нефильтрованным и семилетним «Старейшиной».

И мне так не терпелось посмотреть в глаза ему…

Но, когда я добрался до снятого Натахиным батей коттеджа, оказалось, что тот уже вовсю стоит на ушах. Что в нём, как в загадке про огурец, полна горница людей, и что до Севы я доберусь как минимум через десяток рукопожатий...

**

У порога меня настигает развесёлая именинница и её одноклассницы, толпящиеся в узком проходе, как нагромождение блестящих фантиков.

— Аааалекс! Мы тебя ждали! — Натаха устраивает обнимашки. Я вручаю ей подарочную коробочку с духами. — Ммм, спасибо, дорогой! А ты почему один? Где твоя девушка?

— Кароч, ладно! — Тут же порываюсь на выход, но она вцепляется в меня, как во все сокровища Колчака, и заливается притворным смехом.

— Да куда ты, подожди! Ничего ж страшного, мы тебе тут кого-нибудь подберём! Правда, девки?! Поднимите ручки, кто не против пососаться с Алексом!

— Яаааа!!! — раздаётся со всех сторон, и меня окончательно оглушает взрывом разнокалиберного хохота…

Кароч… не без потерь, но мне удаётся пробиться через первую баррикаду, и я оказываюсь в просторном зале с гуляющими по сплошь знакомым лицам бликами диско-шара и возведённым на пьедестал, тоже знакомым, ди-джеем.

— Где Сева?! — перекрикивая жёсткий бит, спрашиваю у Петровны.

— Чёрт его знает! — орёт она. — Где-то в доме! Ты пить чё-нить будешь?!

— Нет, я не пью!

Петровна отваливает, я принимаюсь бродить по лабиринту трёхэтажного здания, натыкаться на людей, здороваться, здороваться, здороваться…

Наконец, забурившись на кухню, обнаруживаю Севу за столом. Он торчит в одиночестве, подпирает опухший скворечник кулаками, но, как только я вхожу, принимает человеческий облик.

— Здарова, братишка! — дебильничаю я. Плюхаюсь на столешницу, взъерошиваю его гриву. — Чё, как дела? Или дела у прокурора?..

— Привет, Алекс, — его лёгкий ступор сменяется улыбкой, в ответ на которую моя моментом вянет. — Ты, кажется, первый раз меня так назвал.

Обломавшись, я соскальзываю на пол и, как тигр в клетке, гуляю от стены к стенке.

— Так чё, как она?

— Нормально. У меня телефон сломался окончательно. А ещё Кот...

— Чё кот? Сдох?

Не дождавшись ответа, резко оборачиваюсь. Вижу Севино лицо — и тут с меня разом слетает всё бешенство.

Приземляюсь на соседний стул, облокачиваюсь на колени, утыкаюсь в ладони рогом…

— Он замёрз, наверное, — слышу бесцветный хрипатый голос. — Я сегодня утром пришёл, а он, прикинь, окочурился. Я его за гаражом закопал.

— А где ты был вчера? — Я поднимаю взгляд. — А в четверг где ты был, а, Сев? Чё вообще случилось? Ты же не видел их? Я же тебя домой пихнул! Или ты их видел? Видел, или не видел, Сева, не выбешивай!..

Трое суток, вернее три ночи и два дня, не считая сегодняшний, я ощущал, как разъезжается и скрипит шифером моя дырявая крыша. В среду вечером, вернее, уже ночером, когда нас прервали в подъезде, я первым засёк, кто в него вошёл. И, быстро сориентировавшись, что Севе это лицезреть, если не сказать матом, вовсе не обязательно, что-то наплёл ему про соседей, и, пока они поднимались, практически насильно втиснул его в квартиру.

Но я не был уверен, что он не наткнётся на них позже… Утром, например.

— Я соседа на площадке встретил, — подтверждая мои догадки, сознаётся Сева. — С утра перед школой. Он похвастался. Даже фото её показал… у себя в постели.

— Ублюдочный Сквидвард, — шепчу я. А ещё через секунду резко переключаюсь: — Да лан, Сев, ты забей! Я ваще сразу понял, что она из этих… не то леди, не то ляди, знаешь… И ваще, у тебя ж Натаха…

Звучит как издёвка, Сева усмехается.