Я корила себя за бесконечную глупость. Надо же быть такой дурой, и кинуться к первому попавшемуся эльфу, размахивая медальоном! В нашем мире тысячи остроухих, и любой из них может оказаться моим отцом или приходиться ему роднёй. Или другом, или кем угодно ещё. А сколько их отмечены рисунком созвездия, что бы оно ни значило? Я всё ещё не была уверена, не обмануло ли меня зрение ночью на складе. Что на самом деле видели мои глаза?! Я всю жизнь искала вытатуированные звёзды, и вот они показалась мне в темноте – или были лишь иллюзией, вроде тех, что развеивала Вилита?
И эта затея с ратушей… Идти сюда – какое безрассудство! Я должна была найти предлог остаться на складе после ограбления! Я бы успела повнимательнее разглядеть татуировку того остроухого! Я бы успела до прихода стражи как-нибудь привести его в сознание и расспросить! Я бы точно успела! Здравый смысл подсказывал, что нет, но сейчас я уверяла себя в обратном.
А платье?! Колючее, неудобное платье! Нелепый чепчик! Как жалко я выглядела! Почему решила, что этот эльф захочет говорить со служанкой, неспособной и двух слов связать?!
И медальон! В принципе не стоило брать его с собой! Лежал бы себе в сундуке и дальше. Какой был смысл показывать портрет незнакомцу? Тем более, он ну никак не мог знать мою мать – она умерла, когда этот белобрысый ещё оружие держать не научился. Что на меня нашло?! С таким же успехом я могла бы бросаться на шею каждому встречному остроухому с воплем «Папа!» – и вполне заслуженно получать полный непонимания взгляд, в котором читалось бы: «Уберите от меня эту безумную!»
– А-ах! – я до боли закусила губу.
Дурацкая ратуша, дурацкие эльфы, дурацкий день! Мне хотелось поскорее вернуться домой, в гильдию. И забыть обо всех остроухих болванах, которым нет дела до своих отпрысков и до женщин, с которыми они когда-то спали. Если бы только мама рассказала мне про отца! Назвала имя или… или ещё хоть что-нибудь, кроме этих бесполезных звёзд! Почему она этого не сделала, почему?!
Пробежав зал с зеркалами, потом широкий коридор и вестибюль за ним, я распахнула очередную дверь и налетела на человека в доспехах.
– Куда! – выпалил он, обалдело уставившись на меня.
Но я не успела ответить, стражник сработал быстро и профессионально – схватил меня за плечо и оттолкнул к стене. За его спиной я мельком заметила лестницу и поднимающихся людей в разноцветных одеждах. В нескольких шагах позади них вышагивал эданский караул.
Первым шествовал дородный мужчина в алой, расшитой золотом, мантии, и я легко узнала его! Не далее, как сегодня утром он был на корабле под флагом Веланта, но теперь я могла разглядеть его поближе. Я никогда не встречала таких откормленных людей, его тело колыхалось, как у медузы, когда он переступал со ступеньки на ступеньку. Толстые пальцы сжимали вычурные рубиновые перстни – за один такой Рэмил, не скупясь, отсыпал бы горсть золотых. Борода мага, а это несомненно были маги, блестела от пропитавших её ароматических масел. Парра упоминал, что мужчины Веланта пользовались духами и благовониями наряду с женщинами. Как по мне, от разодетого жирдяя несло не хуже, чем от портовой девки! Даже в носу защекотало.
Следом поднималась молодая черноволосая женщина, постарше меня, на вид – ровесница наших близняшек, в открытом платье с глубоким вырезом. Аэйда бы убила за него! Дорогой синий шёлк струился шелестящим водопадом, играя на свету. В Эдане похожие ткани продавали в одной-единственной лавке в верхнем городе, и моего годового заработка в гильдии не хватило бы купить там отрез длиной в локоть! А эта разряженная магичка преспокойно мела ступени подолом, как половой тряпкой!
Замыкали группу лысый старик в потрёпанной мантии цвета пепла и невзрачный парень, тоже в сером. Они шли вместе, как дед и внук или учитель и преданный ученик. Странная парочка! Парень бережно поддерживал старика, а тот вяло переставлял ноги, не глядя по сторонам. Его затасканная мантия явно видала лучшие дни, края широких рукавов и подол давно обтрепались, а на груди засохли жирные пятна. Меня смутил внешний вид старика, словно это был вовсе и не маг из самого Веланта, а юродивый уличный попрошайка. В нижних районах такие сидели в подворотнях, выклянчивая милостыню, и бесцельно бродили по порту, невнятно бормоча или, напротив, выкрикивая бессмысленные слова, которые недалёкие прохожие иной раз принимали за таинственные пророчества.
– Ы-ы-а, – в подтверждение моих мыслей промямлил старик.
– Кончай пялиться! – стражник развернул меня, впечатав щекой в холодный мрамор, и больно заломил запястье.