Кто бы сомневался! Вилита достала из-за пазухи бархатный мешочек и, развязав бечёвку, достала каплю лаорита. Затем подруга щёлкнула пальцами и без усилий наколдовала серебристую бабочку. Она облетела вокруг нас и села на мою протянутую ладонь, расправив крылышки. Подруга ещё раз щёлкнула – и бабочка с шипением рассыпалась блестящими искрами.
Вилита засмеялась, радуясь удавшемуся фокусу, но тут же прикусила язык – вдруг кто услышит, но лес был тих и спокоен. Несколько раз ухнула сова, где-то рядом беззаботно насвистывал соловей. Сухо потрескивали сосны, отдавая накопленное за день тепло. Маги не стали нас догонять – или потеряли след. В любом случае, опасность как будто бы миновала, и мы пошли дальше, держась вдоль тракта, чтобы не заплутать. Однако я предусмотрительно не убирала кинжал в ножны – неизвестно, кого скрывает ночной лес. И, как оказалось, не зря. Спустя немного времени между сосен мелькнуло пламя костра. Я указала на него Вилите: мол, будь наготове. Это было лишнее, подруга уже старательно складывала пальцы в замысловатые фигуры, вспоминая ослепляющее заклятие.
Мы подобрались поближе. Послышались мужские голоса. Перед нами, в отдалении от разбитого на ночь лагеря, видневшегося за деревьями, ожесточённо спорили двое остроухих. Я разбирала только отдельные слова их птичьего языка, но общий смысл от меня ускользал. В конечном счёте, рыжий эльф, понурив голову, отправился обратно к повозкам. В его волосах блеснул лаорит. Мы нашли караван!
Второй эльф, высокий и светловолосый, остался на месте – угрюмо стоял, сжимая и разжимая кулаки. И, несмотря на темноту, его я узнала тоже.
– Вили, это же он! – одними губами прошептала я подруге.
Я отвлеклась не больше, чем на секунду, но, когда повернулась обратно, эльф исчез, зато возникло чёткое ощущение, что за мной наблюдают.
Как любой плут, я умела растворяться в ночных тенях среди каменных стен, но лес – это другое! Здесь не было глухих подворотен и укромных закоулков, под ногами – вязкий мох, а не ровная мостовая, быстро не скроешься! В Эдане я запросто могла пройти по крышам из нижнего района в верхний, но тут, чтобы перебраться с дерева на дерево, нужно обладать ловкостью белки! В отличие от города, лес никогда не был моим союзником. Завернувшись в плащ и прижавшись к липкому стволу сосны, я чувствовала себя, как на ладони. Лес следил тысячами глаз, чуял запах и слышал взволнованное дыхание чужаков. Это ветер зашелестел травой – или эльфийский воин перебежал с места на место? Вот мелькнуло светлое оперение – или это прядь волос того белобрысого? Пока я озиралась, из-за кустов беззвучно вылетела стремительная тень, сбила с ног, и мой кинжал оказался прижатым к моему же горлу.
– Слезь с меня! – я вцепилась в запястье остроухого и попробовала из-под него вывернуться.
С таким же успехом можно было пытаться скинуть с себя упавший вековой дуб!
– Лежи смирно, – эльф говорил спокойно, без угрозы.
Не отводя от меня взгляда, он велел Вилите, державшей наготове заклинание:
– А ты, опусти руки! Ну!
Подруга неохотно повиновалась.
– Зачем вы следили за нами? – белобрысый сильнее надавил на клинок.
– Мы… – начала Вилита.
Я перебила её:
– Татуировка! Твоя татуировка! – я ощущала выпуклые линии рисунка под пальцами и мне совершенно не хотелось врать.
Остроухий опешил. Затем в его глазах промелькнуло узнавание:
– Ты – служанка из ратуши! Полуэльфийка! – но давление кинжала не ослабевало. – То есть ты проделала весь этот путь, чтобы спросить про мою татуировку?
– Я упорная, – прохрипела я. Говорить с клинком у горла было неудобно.
Мне показалось, что эльф колеблется между недоверием и желанием расхохотаться. Подумав, он убрал кинжал и помог мне подняться.
– Идём в лагерь, расскажешь. Шагай вперёд. А ты, – обратился остроухий к Вилите, – держи руки на виду!
Он подбросил мой кинжал и поймал его, приноравливаясь к весу:
– Мне хватит и секунды для броска, если что-нибудь покажется подозрительным. Запомните это.
Я скользнула взглядом по запястью эльфа и направилась к костру. Вилита фыркнула и двинулась за мной, демонстративно подняв руки вверх.
Остроухие сидели вокруг костра, и наше появление вызвало некоторое оживление. Один из караванщиков толкнул соседа локтем и кивнул на меня, что-то сказав, но белобрысый пресёк разговоры. Он усадил меня к огню, Вилита устроилась рядом.
– Итак, кто ты? – задал эльф простой вопрос.
Я смотрела на пламя, слушая, как потрескивает хворост.
– Меня зовут Риона, – начала я. – И я ищу отца.
Остроухие встретили мой рассказ молчанием. Само собой, я не упомянула о гильдии плутов и ограблении, пусть и дальше считают меня служанкой наместника. Но о поисках отца, эльфа с татуировкой созвездия, я, не скрываясь, выложила абсолютно всё.
Белобрысый, подумав, протянул руку, и в свете костра я смогла, наконец, как следует рассмотреть рисунок. Семь крупных звёзд, соединённых тонкими штрихами, и несколько точек помельче. Я аккуратно провела по линиям татуировки похолодевшими кончиками пальцев, и эльф едва заметно вздрогнул.