– Ильд’Ор не всегда принимает верные решения, – ответил он, явно подразумевая что-то своё. – Но в этом случае я могу его понять. Мы не хотим давать тебе ложную надежду.
Я чуть не швырнула хвощ на землю. Вот же любители говорить загадками! И ладно, не хотят – и не надо! Я притворилась, что миска с присохшей кашей интересует меня больше всего на свете. Несколько минут мы с эльфом молчали.
– Я слышала, что тебя называют предателем, – сказала я и почувствовала, что мои слова задели Лин’Дэла за живое. – Чем ты провинился?
Чародей потеребил рыжую прядь с вплетённым лаоритом.
– В Эд’ане караван ограбили из-за меня, – ответил он.
Так вот от кого заказчик получил информацию! Лин’Дэл рискнул связаться напрямую с наместником и рассказал Корнику про лаорит. Эльф знал, чем зацепить ставленника Веланта!
– Почему ты так поступил? – я не могла представить, что заставило чародея предать родичей и товарищей по отряду.
Эльф дёрнул уголком рта, и я решила, что он не захочет говорить, но чародей ответил:
– Некромант не должен попасть в Лес.
– Некромант? Тот старик, которого вы везёте? – сообразила я. – Но он же безобиден и явно не в себе!
– Не доверяю магам. Я был ребёнком, когда они в последний раз проводили ритуал жизни и погубили лес. Я
– Что за ритуал?
– Особые чары, которые Велант предложил в обмен на «слёзы Леса». Маги веками действительно помогали нам, и я не верю, что их колдовство могло нарушиться случайно. Волшебники не допустили бы такого промаха, всё было отточено до мелочей. Но в тот раз ритуал сорвался, а из их группы выжил только этот некромант. Странное совпадение, не находишь?
Его убеждённость в виновности старика, что бы тот ни совершил, показалась мне несколько безосновательной, и, по всей видимости, эльфийские старейшины и Ильд’Ор считали также. Но Лин’Дэл был готов пойти на предательство, стать изгоем среди сородичей. Если бы кто-то из наших плутов подставил гильдию, Рэмил казнил бы его собственноручно. Предварительно вырвав ногти и зубы, просто в назидание остальным.
Лин’Дэл стоял, ссутулившись, и мне было его жаль.
– Тебя накажут, когда вы вернётесь? – спросила я.
– А как иначе? – удивился эльф.
– И ты не думал сбежать?!
Рыжий не понял вопроса, будто я вдруг заговорила на наречии гномов, а не на всеобщем.
– Как ты себе это представляешь?! Я заслужил своё наказание, – спокойно объяснил Лин’Дэл. – Я сделаю всё, что от меня требуется, и предстану перед судом старейшин. Это мой долг.
Раздался шорох. Я мгновенно вытащила из ножен кинжал, но из кустов выпорхнула всего лишь мелкая птичка. В этот же момент из лагеря донёсся шум и предупредительный крик на эльфийском.
– Это сигнал тревоги! – разобрал Лин’Дэл. – Нападение!
Я бросила недомытую посуду и с кинжалом наголо устремилась к повозкам. Когда мы с рыжим чародеем выбежали к лагерю, там уже вовсю кипел бой. Эльфы из каравана отбивались от вооружённых чем попало разбойников, среди нападавших я заметила трёх или четырёх гномов. Кто-то раскидал костёр. В темноте у остроухих было преимущество благодаря острому зрению, а вот люди несколько растерялись, когда погас огонь. Из дальних кустов вылетела пара стрел, пущенных неуверенной рукой, но, к счастью, никого не ранило. Я отыскала в суматохе Вилиту и ринулась к ней на подмогу. Подруга швырнула в разбойников сгусток яркого света, ослепив долговязого мужчину в драной кольчуге, и подмигнула мне. Ильд’Ор, отбивавшийся рядом ещё от двоих – человека и гнома с дубинкой – прикрыл глаза рукой, защищаясь от вспышки, и едва не пропустил удар. Я пригнулась, уворачиваясь от ослеплённого долговязого, наугад махнувшего коротким мечом, проскользила по сырой от выпавшей росы траве, перехватила кинжал поудобнее и полоснула гнома под колено. Ильд’Ор заметил моё движение и странно прищурился, но я не придала этому значения. Гном заорал, выронил дубинку и припал на раненую ногу. Эльф наотмашь ударил его в висок навершием меча, и разбойник вырубился. Ильд’Ор коротко кивнул мне и сосредоточился на оставшемся человеке.
– А-а-а-ы-ы-м! – услышала я невнятный возглас и побежала на звук.