– А он, папка, вдруг говорит, что давно догадывался. – Голос подруги прервался, но она справилась с собой. – Что он получил
Она вздохнула.
– Ты будешь смеяться, но Ильд’Ор тоже всё знает, – призналась я.
Вилита недоверчиво округлила глаза.
– Да ладно! Неужели ты ему сказала?
– Нет, он сам догадался. И уехал.
– Кажется, мой папенька тоже был не готов к такой правде, – поддержала меня подруга.
– А чего ты ожидала?! – Я вдруг разозлилась. – Надеялась, отец похвалит тебя за то, что ты связалась с плутами? Неудивительно, что он был не в восторге от такой новости.
– Знаешь, наверное, я просто хотела, чтобы он принял меня такой, – сникла Вилита. – Я же всё равно его дочь. А как ты теперь попадёшь в Лес?
Раздался щелчок, и отмычка переломилась, намертво заклинив замок.
– А вот и подельница! – раздался низкий мужской голос за спиной.
– Папка! – вздрогнула Вилита.
Я обернулась.
Староста кивнул на меня долговязому кудрявому парню.
– Взять её.
Гулким набатом забил колокол, созывая жителей Межени поглядеть на казнь. Стало понятно, почему я не видела на улицах стражников, – правосудие здесь было пугающе быстрым, и староста самолично следил за исполнением закона.
Нас с Вилитой вывели на помост, сколоченный для вчерашнего представления. Плохо оструганные доски до сих пор пахли сырым деревом. Бродячий балаган ещё не уехал, их кони стояли привязанные к коновязи, а актёры взобрались на крышу своего фургона, чтобы лучше видеть происходящее. Простой народ собирался перед сценой, в нас с Вилитой тыкали пальцами. Мужчины сажали детей на плечи или пропихивали через толпу поближе.
Вилита давилась слезами. Её брат Вилис подталкивал меня в спину охотничьей рогатиной, и наконечник больно упирался между лопаток.
Староста Вил зачитал приговор, отыскав нужное преступление в толстой книге. Плечистый, заросший густой бородой, он был похож скорее на лесничего, чем на правителя города. Однако он вырядился в чёрный бархатный камзол, сидевший на нём, как парадная конская упряжь на корове. Староста водил по строчкам коротким указательным пальцем с обломанным ногтем и бубнил:
– По законам Пограничья, пойманному на взломе при проникновении в жилище либо иное помещение, а также при совершении кражи без причинения вреда и нанесения…
Я с трудом понимала, что он говорит, словно всё происходило не со мной. Отец Вилиты откашлялся и дочитал страницу:
– …предусматривается наказание в виде отсечения кисти правой руки или левой, ежели преступник владеет ей в большей степени.
Вилис ткнул копьём сильнее, заставляя меня сделать шаг к здоровенной колоде, установленной посредине помоста. Судя по отметинам, обычно на ней кололи дрова.
– Риона, прости меня! – отчаянно зашептала Вилита, прижимая к груди связанные руки. – Прости, пожалуйста!
Староста тем временем зачитал её приговор:
– Ежели преступник открыто признается в совершённых им ранее злодеяниях, в число коих не входит убийство, насилие и так далее, – он послюнявил кончики пальцев и перевернул страницу, – то такового следует бить палками до трёх десятков ударов.
На последней фразе он понизил голос и почесал бороду.
– Дочь всё-таки… – так же тихо произнёс он, размышляя.
И вынес окончательное решение уже громче:
– Бить палками до двух десятков ударов!
Вилис пихнул меня древком рогатины под колени, заставляя опуститься к колоде.
– Руку на плаху, – приказал он.
Я медлила. За спиной всхлипывала Вилита. У меня ещё в тюрьме отобрали оружие и все пожитки, но даже сохрани я кинжал, что бы могла сделать? Не убивать же родню подруги?!
На краю площади раздался крик, толпа заволновалась. Я оглянулась на Вилиса – он всматривался, что там происходит, не задавили ли кого? Воспользовавшись заминкой, я крутанулась на коленях и вцепилась в древко копья. Брат Вилиты оказался малый не промах, быстро сообразил, что к чему, и выхватить рогатину мне не удалось. Я дёрнула сильнее, но Вилис не отпускал. Пока мы перетягивали копьё, на площадь, расталкивая опешивших горожан, влетел Ильд’Ор на взмыленном коне. В вытянутой руке он держал меч, как будто шёл в атаку на строй врагов. Люди убирались с дороги, кто-то едва не упал под копыта. Не замедляясь, эльф пересёк толпу и оказался у самого помоста.
– Вилита, руки! – велел он.
Подруга вытянула связанные запястья, и эльф точным взмахом меча рассёк верёвку. Вилита тут же начала сплетать пальцы в сложные жесты. Я узнала заклинание ослепления.
– Ильд’Ор, береги глаза! – предупредила я.
Он мгновенно всё понял и зажмурился. Полыхнуло. Ослеплённый староста ругался на Вилиту, Вилис бросил копьё и яростно тёр глаза.