– Ты сумасшедший!
– А ты разве нет? – не унимался Рэйден. – Да ладно! Кому какое дело до этой шалости? Откажешь сейчас, и я буду вынужден сделать это прилюдно в зале, и уверяю, тем, кто сгорит со стыда, окажусь не я.
Леон был настроен отказаться от нелепой забавы, но под напором Кассергена сдался. Знал, что тот в силу своей натуры специально провернет подобное. Легче было согласиться. Да и в целом он пытался успокоить себя тем, что данная шалость не повлечет осуждения, если кто-то увидит. Пусть по этикету мужчинам танцевать друг с другом на балах было не положено, однако же и не запрещалось.
– Можешь взять меня за руку, но не смей прикасаться к чему-либо еще, – шипя сквозь зубы, выдвинул свои условия Леон и ткнул Кассергена пальцем в центр груди. – Я не одна из очарованных тобой дам и не стану верещать от счастья, получив твое внимание. В этот раз я уступлю, но лишь потому, что не хочу снискать прилюдный позор, если твоя дурная голова действительно решится претворить угрозу в жизнь, но попробуй провернуть подобное еще раз, и я гарантирую, что зубов у тебя станет в разы меньше. Доходчиво объяснил?
– Как же с тобой сложно… – протянул Рэйден с легким, неприкрытым в голосе раздражением. – Это же просто забава! Неужели в вашем мире все такие чопорные? Тут вообще развлекаются чем-то еще, помимо плетения интриг и бессмысленных бесед? – И видя, что Леон по-прежнему хмурится в ожидании ответа, со вздохом добавил: – Хорошо. Я понял.
Нехотя Леон все же подал руку. Кассерген сдержал слово: не стал делать того, что могло бы вывести странника из себя. Сохраняя между ними приемлемое расстояние, он поднял их руки на уровень глаз, оставляя единственной точкой соприкосновения прижатые друг к другу ладони. Леон оказался сдавлен неловкостью. Юноша проследил за тем, как Рэйден спрятал свободную руку за спину и повторил за ним. Первый шаг дался ему с трудом. Он слышал музыку, но оказался совершенно растерян. Однако даже отдавленный носок туфли не заставил Рэйдена перестать улыбаться.
– Успокойся. Нет ничего предосудительного в том, что друзья танцуют вместе. – Рэйден надавил на ладонь Леона, заставляя отступить назад, после чего легким сжатием потянул на себя, подсказывая, как стоит двигаться. – К тому же этот танец настолько скромен, что его могут танцевать даже мужчины, не опасаясь снискать укоризны во взгляде.
– А мы разве друзья? – поджал губы Леон.
Рэйден развернул кисть ребром и двинулся по кругу, после чего сменил направление медленным поворотом.
– Я предположил, что это слово будет более подходящим. Хотя стоит заметить, что раз уж мы в глазах других людей кузены, эта шалость выглядит еще нелепее для чужого ума.
Он довольно улыбнулся, а Леон насупился, ничуть не поверив в его уверения.
– Что будет, если нас заметят? – смущенно поинтересовался он.
– Я уверю всех, что эта ситуация – плод их больного воображения. Никто из них рта не посмеет открыть, побоявшись выставить себя в дурном свете.
Это немного успокоило юного странника. Балкон превратился в бальный зал, синее небо, усыпанное звездами, – в потолок и свечи. Музыка лилась ритмичным потоком, а в воздухе витал аромат женского парфюма, коим, казалось, уже был пропитан весь пансион до той степени, что наворачивались слезы. Удушливый запах разбавляли разве что свежесть кипарисовых деревьев и ветер, то и дело прогоняющий его с балкона.
Музыка закончилась, разорвав финальным аккордом мгновение, и Рэйден сдержанно отступил, однако руку Леона не отпустил.
– Хочешь, покажу кое-что весьма занятное? – проговорил Кассерген таким подозрительным тоном, словно таил за душой что-то непристойное.
– Нет! – Леон резко выдернул руку. – Прекращай свои выходки!
Однако Рэйдена, похоже, позабавила реакция юноши. Он склонил голову набок и поглядел в донельзя возмущенное лицо, готовое треснуть от количества прилившей крови. Кончик языка пробежался по ряду обнаженных в ухмылке зубов.
– До чего же интересно наблюдать за тем, как ты затягиваешь на своей шее узел, придумывая то, что в виду не имелось, – хохотнул он.
Леон нахмурился.
– Разве можно подумать о чем-то другом, когда ты преподносишь это так?
– Хочешь или нет, а я все равно покажу, – воодушевленно заключил Кассерген и вновь перехватил руку Леона.
Голубая радужка засияла белым сиянием, отражая лицо Леона в зеркале черного зрачка, и в нем он увидел похожий свет собственных глаз. Руки обожгло, и сквозь плотную ткань перчаток вырвалось слившееся воедино бело-изумрудное мерцание. Подобно нити, оно обвязало их крепко сжатые ладони. На долю секунды Леон испугался, но Рэйден не позволил ему отстраниться. Рука властно сомкнулась на запястье Самаэлиса.
– Что это? – полушепотом спросил Леон, наблюдая за чарующим переливом небесных рун.
Рэйден усмехнулся:
