На протяжении всего этого года Оливер ни разу не разделил и минуты с какой-либо девушкой, хотя неоднократно поглядывал на них. Однако его привыкшее к Сюзан сердце воспринимало мысль о ночи с кем-либо как потенциальное предательство, и мысли его снова возвращались к ней. Как об объекте своих желаний он не думал о ней уже давно — чувства его гасли точно также, как тает лёд в холодном молоке — он думал о ней как о старой знакомой, лицо которой крепко-накрепко въелось в значительную часть его жизни. Четыре года — это ведь срок не малый. От него веяло ностальгией, весь он буквально стал воплощением самого одиночества на целый год, и вот ему предстояло отправиться на свадьбу к девушке, когда-то разбившей ему сердце. Худшего положения он и придумать не мог. В работе, к слову, все продолжало идти как надо.
Оливер все глубже и глубже погружался в себя.
Желание завязать роман, желание влюбиться, стало всё чаще приходить к нему не как удар в спину, а как сладкое ощущение на кончике языка. Он отпил кофе, и от промелькнувшей фантазии о том, что в скором времени в его жизни появится счастье, растянул улыбку. Ровно в это мгновенье к нему в кабинет влетел запыхавшийся Эндрю Барнс с красным, напуганным лицом.
— Оливер! — закричал он. — Делегация! Диджитал Смэш!
Оливер только лишь посмотрел на него (улыбка исчезла с его лица как только он почувствовал его появление) и нахмурил густые брови:
— И что? — спросил он ровным голосом.
Эндрю раскрыл рот.
— Как это и что? — завизжал он. — Мы опаздываем на встречу уже на пятнадцать минут! Пятнадцать минут, Оливер! Если и на этот раз мы не сможем заключить с ними сделку, они больше не дадут нам шансов.
Оливер сидел неподвижно.
— Повторюсь, — сказал он сдержанно. — И что?
— Но ведь мы не смогли заключить предыдущую сделку. Не договорились по пунктам, помните? Эти ребята дали нам ещё один шанс. Их специалисты уже здесь, ждут в зале совещаний на семнадцатом этаже…
— Видишь ли, Эндрю, этот контракт с Диджитал Смэш мне, тебе и этой компании нахрен не сдался, поэтому ни о какой сделке речи идти не может — она ни чем. Во-первых, — Оливер поднял кулак и выпрямил указательный палец. — Я нашёл другого исполнителя, и он приступит за работу ровно через неделю. Во-вторых, — он выпрямил средний палец, — эти ребята хотят провернуть некий маркетинговый ход на сделке с нами, а нам это ни к чему. В-третьих, — средний палец, — с какого такого хрена они сюда приперлись, если две недели назад я поставил точку?
Эндрю с чавканьем проглотил слюну:
— Я пригласил их снова…
— На кой черт? — оборвал Оливер.
— Я подумал, что не стоит упускать такой шанс. После предыдущей сделки они и так наложили санкции и я подумал, что отказ повлечёт за собой падение наших акций, поэтому и пригласил их… Любезно.
— А теперь ты пойдёшь, и скажешь этим ребятам, что они могут поднять свои задницы и исчезнуть. Любезно.
— Но ведь акции…
— Да что ты как маленький в конце концов! — этот разговор просто выматывал его. — Акции! Акции! Контрольный пакет акций принадлежит мне! Те, кто держат крупные доли нашей компании, знают в этом толк и не станут их сбрасывать после падения на десять-пятнадцать процентов. А если какой-нибудь зазнайка, захотевший лёгких денег, вложил в нас свои отложенные — Вау! — не сдались нам эти копейки. Мы взлетим через месяц, Эндрю, не меньше. А услугами Диджитал Смэш мы даже не пользуемся, так что вежливо пошли их нахрен и пусть они не морочат нам голову.
— Понял босс… — кивнул Эндрю и исчез в дверях.
В голове Оливера снова закружили воспоминания. Мысленно он находился в небе — над сотнями зданий и пересечениями дорог, видневшихся с его окна. Дернув рукав пиджака, он посмотрел на часы и снова расслабился в кресле.
3
