— Ты не можешь так со мной поступить, Джонатан! Ты не можешь! — она остановилась, по её щекам бежали чёрные от туши слезы, внутри нее все скомкалось до размеров песчинки. — Я беременна, Джонни… — простонала она, — … у нас будет ребёнок…
Он остановил шаг, все эмоции разом соединились в его голове. Ни одной здравой мысли, ни одного намёка на понимание, лишь одно:
— Твою мать…
9
Скрипнув дверью, Оливер затащил Лиззи в узкий коридор (а ведь он с трудом смог разобрать адрес из ее галдежа). Она разлеглась на пуфике и повалилась на бок, Оливер щёлкнул замком и придержал её. Он осмотрел квартиру — маленькую, обставленную шаткой мебелью, на стеллаже уютно красовались флаконы её косметики, в постели, застеленной пушистым пледом, лежал игрушечный зайчик. Его не смутил размер и состояние, но для себя он подчеркнул уют и чистоту — все лежало на своих местах, не мешало глазу.
— Пойдём, Лиззи, — ласково сказал он, — тебе нужно отоспаться.
— Мне плохо… — практически беззвучно сказала она, её шея задергалась.
— Пойдём, — он схватил её под руки, но девушка не поддалась, поэтому он поднял её и занёс в уборную.
Сдвинув локоны волос с её лица, Оливер взял их в один пучок и наклонил её голову над унитазом. Все выпитое и съеденное в ресторане «Хитс» вывалилось наружу, слюни текли с подбородка. Оливер отвернулся, но не почувствовал ни отвращения, ни злобы, все, чего он хотел — так это чтобы она наконец пришла в себя.
Когда дело было сделано, он снова приподнял Лиззи и умыл ей лицо. Она увидела свое отражение в зеркале — полузакрытые глаза, кривые губы, нервно дышащий нос — и заговорила:
— Ну все! Теперь ты точно меня не любишь… А раньше хотя бы была надежда…
— Что ты несёшь? Хватит с тебя! — он снова поднял её и понёс в комнату.
— Ну да! Неси меня! Я же твоя вещь! — в её голосе появилась ясность, но Лиззи по-прежнему была чересчур пьяна.
Уложив её на кровать, он собирался стянуть с неё брюки с рубашкой, но передумал —
— Вот так! — завопила она. — А сейчас ты просто уйдешь и оставишь меня! Пьяную, грустную, одинокую…
Оливер смотрел на неё и улыбался, прошлой ночью он чувствовал как пьянеет, держа её в руках, сейчас же в его груди что-то дрожало и щекотало.
1
В районе, где обычно тусуются офисные стиляги, прикрыв жёлтые пятна в подмышках папками документов и затянув дешевые ремни на худощавом поясе, как правило, не происходило никаких неприятностей. Беды, конечно, случались, но выражались они в падениях акций, коллективных исках о предоставлении некачественных услуг и коррумпированных складках толщенных животов доморощенных боссов. Между парой-тройкой заведений с приятными ценами на бизнес-ланч и магазинами канцтоваров, во все стороны разом курсировали работяги, подсчитывающие общее количество неисправных механизмов, отвечающие на жалобы неудовлетворенных покупателей и выносящие вердикт. С годами этот район становился шире, выше, живее. Куда большее число застройщиков интересовались здешней землёй, естественно, для строительства бизнес-центров. Некоторые крупные компании, такие как Транс-Лоджик, занимали огромные площади, выделенные под штаб-квартиры компаний. Высоченное здание-свечка упиралось своей макушкой чуть ли не в самый небосвод и являло предмет некоторой гордости местных жителей.
Отстроенное в стиле хайтек, в его окнах отражалась целая треть города и ещё большая часть голубого неба (погода была неприлично жаркой), сотни припаркованных машин грелись под тёплыми лучами солнца, что невероятно злило владельцев, просто выносило из себя. Время было обеденным, кучки сотрудников толпились на узких аллеях, курилках и крылечках заведений с домашней едой и тёплой выпечкой. Парочка тощих парней пригревала свой зад, уставившись в кипы листов и что-то талдыча. Линзы очков ширили бесцветные глаза, но у обоих они чуть не вывалились наружу, когда чьи-то грубые руки оттолкнули их в стороны.
— Куски дерьма! — заявил он высоким тембром, чуть ли не женским голосом. Оба уставились ему в след, поправляя очки указательным пальцем.
