Пока Оливер О'Конор потягивал кофе в своем кабинете и думал о Сюзан Флетчер, Элизабет Стивенсон наводила полный переполох в своей тесной квартире. Ты должна быть на высоте, Лиззи, на этой свадьбе никто не должен сиять ярче тебя! Покажи всем, насколько твоя уверенность превышает самолюбие малышки Сюзи. Стоя перед зеркалом, она подносила к обнаженному торсу платье за платьем и оценивала свой образ, оценивала причёску, фигуру, сверкающие глазки. Лиззи привыкла переносить все проблемы стойко — за это спасибо её пьющим родителям — поэтому о тех недоумках, которых увела у нее Сюзи не беспокоилась, но ей хотелось уделать её, уделать на собственной свадьбе. Кроме того — в ней искрилась доля надежды, что какой-нибудь стройный красавчик, один из дружков Джонатана, наберётся смелости подкатить к ней и засыплет её комплиментами. Проблемы она решала сама, была самодостаточной, но какой девочке не хочется быть принцессой?
При этих мыслях она закусила губу и направила взгляд вниз по отражению. Она обвела им свои плечи, грудь, талию, бедра, застыв на том месте, где соединяются ноги, где она любила себя больше всего. А любить саму себя ей приходилось часто — все парни такие слабаки. Последний ее ухажер не удосужился заплатить за ужин на их первом и последнем свидании, и разве ты достоин всего этого? Нет. Но если сегодня она встретит хотя бы одного мужчину — именно мужчину, а не мальчика — она не прочь остаться наедине и дать ему наслаждаться ей. Потому что то, место, где застыл её взгляд, стонало и хотело, оно желало этого…
— Боже мой! — вскликнула Лиззи, прикрыв рот рукой. — Что это вообще за платье такое? Нет, детка, ты выглядишь в нем ужасно, — она бросила на кровать комок голубой ткани.
Весь её пушистый плед был устлан кучей разноцветных вещей, на полу лежали несколько пар обуви, она совершенно голая бродила по комнате в поисках подходящего наряда, потому что сегодня особенный день.
Прикинув очередное платье, она взглядом опробовала его на вкус и довольно улыбнулась. То, что надо! Я буду держать траур по твоей молодости, малышка Сюзи…
4
Стоя под алтарем, в изысканном платье цвета первой любви, Сюзан Флетчер думала только об одном — чтобы на слова «Согласны ли Вы, Джонатан Стингер, взять Сюзан Флетчер в законные жены?» Джонатан ответил нет. Это правда, пусть и жестокая, и эта правда давила на неё со всех сторон, как давят на нерешительного парнишку его же друзья, принуждая затянуться всего лишь разок. Все это правда — её честолюбивый будущий муж с битыми стёклами вместо глаз и культяпками вместо рук; толпа народу, пялящаяся прямо на них и норовящая зарыдать в любую секунду; молодые подружки, ещё не обременившие себя тяжестью брака на безымянном пальце и хрупких плечиках. Её нежелательная беременность — правда. Кучка недоразвитых сосунков, стоящих в сторонке и толкающих друг друга в бок — тоже правда.
Не об этом она мечтала. Не об этом грезила её девичья статность в школьные годы, когда она, будучи ещё совершенно чистой, гоняла сплетни с Эмилией Стюарт и Лиззи Стивенсон, но такова жизнь, и замызганные конфорки с кипами нестиранного белья стали для неё суровой реальностью.
В её глаза бросались костюмы гостей, больше напоминающие свалку детских игрушек. Она хотела страсти, хотела эстетики, но парить мозг костюмами на свадьбу — полная чушь! Об этом точно не будут заботиться мои ребята… И эта чертовка Лиззи Стивенсон, пришедшая в чёрном облегающем платье… Дружки Джонатана уже пускают слюни по ней. По ней! — по Лиззи Стивенсон, а не Сюзан Флетчер! И как же она отпадно выглядит, думала Сюзи…
Ставки сделаны, но высокомерный крупье оказался куда более паршивым ублюдком, чем полагала Сюзан, — Джонатан ответил да, и взрыв аплодисментов, выкриков и свиста оглушил её, напрочь заставив забыть обо всем на свете. Страдая всем своим внутренним я, она пустила всего одну хрустальную слезу, и Джонатан принял эту слезу за внутреннее счастье, которому стало тесно. Он вытер слезу тыльной стороной ладони и поцеловал Сюзи, и этот поцелуй был самым мерзким за всю её жизнь.
5
