Несколько минут Гаэль перебирала инструменты, убеждаясь, что ни один из них случайным образом не остался у Флори. Будь все так просто, она бы припасла для похитительницы доску с гвоздем, разбила бы о ее голову глиняный изразец или расколотила окно, чтобы вооружиться осколком. Безопасность Гаэль всецело зависела от Призрака. Только он удерживал Флори от решительного наступления, заставляя действовать осторожно, используя обман и хитрые уловки.
Гаэль закончила пересчет и, подхватив ящик с инструментами, сказала:
– Ужинать пора. Пойдем.
Вдвоем они спустились на кухню, где витали дразнящие ароматы жаркого и свежего хлеба. Скинув с себя лишнюю одежду, Флори ополоснула руки в тазу, умылась и села за стол, где ее уже ждала полная тарелка. Еда и тепло были платой за ее труд, и она жадно приняла то и другое.
– Ты хорошо поработала, – сказала Гаэль, провожая взглядом очередной хлебный ломоть, который взяла Флори. – Можешь быть свободна на сегодня. Я приготовила для тебя альбом для рисования. Ты же рисуешь, да?
– Предпочитаю вязание, – солгала она, думая о том, что спицы куда больше сгодятся, чтобы обороняться.
– Увы, они слишком остры, чтобы доверить тебе, – признала Гаэль, а в следующий миг ее лицо переменилось, посветлело, будто тучи на небе рассеялись. Такой она выглядела, когда предавалась воспоминаниям о дочери. – Когда Летти была маленькой и только познавала мир, я боялась за нее. Гоняла служанку, чтобы убирала опасные вещи, и сама маниакально следила за тем, чтобы не случилось чего… Мое сердце будто чуяло, что моя девочка в опасности. И не обмануло.
Флори перестала жевать и отложила хлеб.
– Странно, что сейчас я чувствую то же самое, – задумчиво продолжала Гаэль, собирая ложкой пленку, покрывшую соус, – хотя мне казалось, что я больше никогда не испытаю подобного. Заботу о ком‑то.
– Думаю, сейчас вы заботитесь о себе, – не сдержавшись, сказала Флори. Если Гаэль и оскорбило ее замечание, то виду она не подала.
– В любой опеке есть место эгоистичным целям, разве нет? Мы хотим уберечь себя от беспокойств и потрясений. Иногда ради этого приходится ограничивать свободу, что‑то запрещать, но, в конце концов, все делается во благо. Понимаешь, о чем я? Ты ведь заботишься о сестренке?
Флори нервно заерзала. Ей не хотелось разговаривать о семье с Гаэль.
– Я ее опекун. Переживаю, как она сейчас без меня, поэтому хочу поскорее закончить работу.
– Мне нравится твой настрой, – одобрительно кивнула Гаэль. – Можешь вернуться наверх и продолжить, если хочешь.
– Да, только есть проблема…
– В чем дело?
Флори помедлила, прежде чем продолжить. То, что она собиралась спросить, пугало ее и все же нуждалось в пояснении.
– В рецепте используется кровь… Где ее взять?
– Будет завтра, – спокойно ответила Гаэль и, прочитав ужас в ее глазах, добавила: – Это свиная кровь с местной скотобойни.
Флори не знала, что принесло большее облегчение: что Гаэль не собирается использовать
– Сегодня, – заявила Флори, рискуя вызвать подозрения. Она столько времени и сил потратила на эту ловушку, что не могла отступить. – Хартруму нужны темнота и покой. Будет лучше, если я все сделаю и оставлю комнату на ночь.
Гаэль поджала губы, раздумывая.
– Иначе ничего не сработает, – надавила Флори. – А мы не можем так рисковать.
– Не можем, – эхом отозвалась Гаэль. Прошла еще минута, прежде чем она приняла решение: – Я схожу сейчас. Но мне придется тебя запереть. Ради твоей же безопасности.
Флори не возражала, боясь все испортить. Однако примерное поведение и послушание, что она старательно проявляла на протяжении дня, развеяли опасения Гаэль. Посадив ее под замок и оставив Призрака на стороже, она покинула дом, торопясь добраться до темноты.
Выждав немного, Флори подошла к двери и подергала ее. Загремел тяжелый замок, пес яростно залаял, и она поняла, что эти двое не выпустят ее отсюда. Амбарный замок не сорвешь и не взломаешь, а сурового стража не проймешь лаской. И все же она попыталась: не в надежде, а от отчаяния.
– Эй, Призрак, – ласково позвала Флори, опустившись на колени и заглянув в щель под дверью. Мощные серые лапы напоминали лапы горгулий, венчавших крыши, и, не видя ничего кроме, было легко представить, что ее стережет такой же каменный монстр. Утробное рычание, прозвучавшее в ответ, укоренило в воображении пугающий образ. Однако преграда, разделяющая их, придала Флори смелости. – Не хочешь со мной говорить, да? Серьезный пес. Может, все‑таки подружимся? Нехорошо расставаться врагами. – Она достала из кармана кусок хлеба, который незаметно стащила со стола за ужином, отломила половину и просунула под дверь.
