Сломанная комната полностью

И они пошли обратно, чтобы обследовать ту часть дома, что скрывалась под лестницей. Потолки здесь были низкими, как в подвале. Повсюду Дарта преследовали звериные головы и шкуры: приколоченные к стенам, брошенные где попало, забитые по углам, грязные и потрепанные, точно уличные бродяги.

– Все мертво, – глухо проговорила лютина. Вначале Дарт подумал, что речь о чучелах, но ошибся. – Дом молчит.

Она постучала по стене, изрытой глубокими трещинами в отсыревшей штукатурке.

– Слышишь? Ничего. А раньше отвечал, – с тоской в голосе сказала лютина.

– Мне жаль.

– Тебе‑то что?

– Я понимаю твои чувства, потому что сам был лютеном.

Она посмотрела на него странным взглядом, в котором промелькнуло нечто диковатое, как у затравленного зверька.

– Твой безлюдь тоже погиб?

– Нет.

– Тебя выгнали на улицу?

– Нет.

– Тебе велят ублажать клиентов?

Он снова повторил свое «нет» и заметил, как лицо лютины помрачнело.

– А что ты тогда понимаешь?

Справедливый вопрос загнал его в тупик, и Дарт не нашелся, что ответить, внезапно осознав, что не имеет права причислять себя к лютенам, чьи судьбы до сих пор решал Протокол. Он застрял где‑то между, став чужаком и для домографов, и для лютенов. Он был как одно из тех чучел, выставленных в коридоре – лишний, потерянный, без своего места.

– Извини, – после долгой паузы проговорил он.

Лютина кивнула и побрела дальше по коридору. Она легко переступила эту неловкость и, казалось, забыла о ней через пару секунд.

– Расскажешь о доме? – попросил Дарт, прервав молчание. Он вспомнил о том, что у них не так много времени и половина уже растрачена впустую.

– О нем есть легенда. Мне ее рассказала прежняя лютина. Я ухаживала за ней и помогала с безлюдем, когда она уже не справлялась.

Лютина замолчала на несколько секунд, словно выжидая, а когда снова заговорила, речь ее внезапно переменилась – стала связной и стройной, как будто она излагала выученную наизусть сказку.

Легенда о Доме чучельника

На окраине города жил чучельник. Он построил дом и в уединении творил свое ремесло. Его мастерская смотрела окнами на улицу, где каждое утро появлялась прекрасная незнакомка. Вначале чучельник любовался ею украдкой, потом осмелился здороваться с ней, распахивая окно, когда она проходила мимо. Со временем они стали добрыми приятелями и однажды поняли, что полюбили друг друга.

Встречая возлюбленную по утрам, он провожал ее к вокзалу, – к одной из торговых лавок, где она работала. Он восхищался ее трудолюбием, кротостью и лучезарной улыбкой, что заменяла собою солнечный свет. Она считала его талантливым ремесленником и каждую неделю появлялась в мастерской, чтобы поухаживать за чучелами: стряхнуть с них пыль, расчесать шерсть или переставить туда, где они смотрелись бы лучше.

Но счастье влюбленных не продлилось долго. Беда случилась темным дождливым вечером, когда все вокруг помогает злу оставаться незамеченным. В торговую лавку ворвались грабители, унеся с собой не только выручку, но и одну невинную жизнь.

Узнав, что солнце ее улыбки померкло навеки, чучельник обезумел от горя. Он не мог допустить, чтобы ее красота исчезла под могильной плитой, и сделал все, чтобы его возлюбленная осталась такой же прекрасной, как и в день, когда впервые увидел ее. Кожа ее сияла перламутровым блеском, черные волосы струились по плечам, а глаза сверкали как редкое кобальтовое стекло, каким украшают витражи соборов.

Это была его самая совершенная работа.